На Днепровском рубеже. Тайна гибели генерала Петровского
Шрифт:
Накоротке согласовав действия войск и отдав необходимые указания начальнику артиллерии, Л.Г Петровский вместе с командиром 61-й сд полковником Н.И. Прищепой и группой офицеров выдвинулись на импровизированный командный пуша; разместившийся в сотне метров за боевыми порядками стрелковых подразделений.
После короткого огневого налета наша пехота по установленному сигналу поднялась в контратаку. Не выдержав натиска советских воинов, противник начал отступать к Днепру. Временами отступление врага больше походило на бегство. Его попытка закрепиться на выгодном рубеже недалеко от восточного берега реки провалилась, и он был вынужден, понеся большие потери в личном составе, отойти в исходное положение на противоположный берег.
Обозленная неудачей, а еще больше потерями в живой силе, вражеская пехота еще дважды в течение дня при поддержке нескольких танков пыталась вновь переправиться на левый берег Днепра, но каждый раз была вынужден отступать назад. К исходу дня на поле боя остались более ста вражеских трупов и два подбитых танка. Кроме этого, были захвачены несколько пленных немецких солдат, принадлежавших 394-му мотополку.
Результаты первых боев с немецкими захватчиками наглядно продемонстрировали, что «непобедимую немецкую армию» можно не только остановить, но и обратить в бегство. Именно на этом заостряли свое внимание в беседах с красноармейцами командиры и политработники частей и подразделений. В полках корпуса царило радостное возбуждение. Личному составу 61-й и 167-й сд, принимавшему непосредственное участие в этом бое, приказом командира корпуса была объявлена благодарность.
Л.Г. Петровский находился в прекрасном расположении духа. Иначе и быть не могло: в кратчайший срок и без больших потерь в личном составе удалось выполнить поставленную командармом боевую задачу и восстановить утраченное положение. О приподнятом настроении Леонида Григорьевича свидетельствует и короткое письмо, написанное им на следующий день:
«...Всю ночь ездил в машине, меня качнуло, а голова в окошко и фуражка с головы скок. Я проснулся, бац, где фуражка? Хорошо — недалеко уехали, вернулись и взяли.
У нас сегодня полный выходной, враг сидит смирно после того, как мы ему набили морду. Мы первые отбили его наступление и отбили все попытки наступления...»
На следующий день, 5 июля 1941 года в штабе корпуса состоялось служебное совещание, на которое были приглашены командиры дивизий и ряд должностных лиц штаба корпуса. В ходе совещания были подведены краткие итоги действий частей корпуса в районе Зборово, а также поставлены боевые задачи командирам и соответствующим начальникам родов войск и служб на проведение разведки боем, которую командир корпуса решил провести 6 июля на левом фланге корпуса силами частей 117-й сд полковника М.Ф. Старостина. Их действия планировалось поддержать огнем двух артиллерийских полков (322-го ап и 707-го гап) и дивизиона 546-го корпусного артиллерийского полка.
О своем решении Л.Г. Петровский накануне сообщил командарму генерал-лейтенанту В.Ф. Герасименко, который утвердил его, обратив особое внимание на организацию взаимодействия между стрелковыми подразделениями и артиллерией.
Как только забрезжил рассвет, 240-й сп стремительно форсировал Днепр и уже через час вел бой на восточной окраине Жлобина. Противник был полностью деморализован и не оказал сколь ощутимого сопротивления. Вскоре на западный берег реки переправились 275-й стрелковый полк и несколько других подразделений дивизии. К десяти часам дня город был полностью освобожден от немецких оккупантов подразделениями 240-го и 275-го сп, которые без остановки продолжили наступление в направлении населенного пункта Побалово.
Постепенно вражеская пехота пришла в себя и, используя результаты массированного огня артиллерии и минометов, смогла остановить продвижение частей дивизии. Вражеская авиация нанесла несколько сильных бомбоштурмовых ударов по наступающим частям, причинив им ощутимые потери в личном составе. Комкор Петровский был вынужден во второй половине дня отдать командиру 117-й сд полковнику М.Ф. Старостину приказ о переходе к обороне па достигнутом рубеже.
Леонид Григорьевич надеялся на то, что, нарастив утром следующего дня усилия вводом в бой частей соседних дивизий корпуса, ему удастся расширить плацдарм, захваченный 117-й сд. Однако к исходу дня противнику удалось перехватить инициативу. Силами частей 10-й моторизованной и 255-й пехотной дивизий он неожиданно нанес два удара с севера и юга вдоль западного берега Днепра, стремясь таким образом отрезать 117-ю сд от единственной переправы через реку Днепр, находившейся в районе Жлобина.
Наши воины отразили несколько массированных атак противника, однако сил был явно недостаточно. Ближе к ночи врагу удалось почти полностью окружить дивизию. Ее соединяла с главными силами корпуса только переправа через р. Днепр в районе Жлобина. В течение двух суток наши воины дрались с врагом, находясь в полной изоляции от главных сил корпуса. Но врагу так и не удалось захватить переправу, которую обороняли подразделения 275-го сп, и она по-прежнему находилась в руках окруженных.
Выполняя приказ командира корпуса, дивизия в ночь на 8 июля смогла под губительным огнем вражеской артиллерии отойти на противоположный берег, однако при этом понесла очень большие потери в личном составе. Понимая, что в таком положении дивизия не в состоянии выполнять дальше боевую задачу в обороне, командующий армией генерал В.Ф. Герасименко приказал комкору Петровскому вывести ее в резерв армии.
Вместо нес по приказу командарма-21 в состав 63-го ск была передана 154-я сд, которой командовал полковник Фоканов Яков Степанович. Дивизии было приказано оборонять рубеж: Цупер, Жлобин, Стрешин {40} .
В то время, когда части 63-го ск вели боевые действия с врагом в районе Рогачева и Жлобина, на смоленском направлении шли ожесточенные, кровопролитные бои. К исходу 10 июля немецким войскам удалось форсировать Западную Двину и Днепр и, овладев плацдармом южнее Орши и севернее Быхова, развернуть наступление непосредственно на Смоленск.
В создавшей обстановке Ставка ВГК приказала командованию Западного фронта совместными действиями 22-й, 19-й и 20-й армий нанести контрудары в общем направлении на Витебск, одновременно силами 21-й армии перейти в наступление из района Гомеля на Бобруйск.
Времени на подготовку к наступлению и перегруппировку войск практически было очень мало, к тому же именно в этот момент произошла смена командующего 21-й армии. Вместо генерал-лейтенанта В.Ф. Герасименко в должность командующего 21-й армией вступил генерал-полковник Ф.И. Кузнецов [22] , который и получил приказ — выбить противника из Бобруйска и восстановить на этом участке фронт по р. Березина. Решением командарма предполагалось силами 63-го и 66-го стрелковых корпусов нанести концентрические удары на Бобруйск, а 67-м ск наступать на север от Шапчицы вдоль западного берега р. Днепра с целью ликвидации группировки противника, прорвавшейся на восточный берег Днепра в районе Быхова. В наступлении на Бобруйск должны были принять участие также конная группа генерал-полковника О.И. Городовикова, 151-я сд под командованием генерал-майора В.И. Неретина и березинский отряд Пинской флотилии.
22
Кузнецов Федор Исидорович (1898—1961). Генерал-полковник (1941). В Русской армии с 1914 г., прапорщик. Участник Первой мировой войны, командир взвода. В Красной Армии с 1918 г. В годы Гражданской войны воевал на Западном фронте — командир роты, батальона, полка. В межвоенный период командир стрелкового полка, начальник Московской пехотной школы. С 1935 г. руководитель кафедры общей тактики Академии имени Фрунзе. С июля 1938 г. заместитель командующего Белорусским военным округом. С июля 1940 г. — начальник Академии Генерального штаба, с августа — командующий войсками Северо-Кавказского военного округа. В декабре 1940 г. был назначен командующим Прибалтийским военным округом, преобразованным с началом войны в Северо-Западный фронт. В этой должности участвовал в приграничных сражениях. 30 июня 1941 г. был снят с этой должности и назначен командующим 21-й армии. Затем командовал Центральным фронтом. С 14 августа 1941 г. командующий 51-й отдельной армией в Крыму, а затем начальник штаба 28-й резервной армии Московского военного округа. С января 1942 г. командующий 61-й армией. С апреля 1942 года начальник Академии Генерального штаба. С августа 1943 г. заместитель командующего Волховского, а затем Карельского фронтов. С февраля 1945 г. и до конца 1948 г. командующий Уральским военным округом. С 1948 г. в отставке. Награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Суворова 2-й ст. и Красной Звезды. Похоронен в Москве. — Примеч. автора.
При благоприятном стечении обстоятельств этот удар, по замыслу Ставки, должен был вывести 21-ю армию в тыл могилевской группировки противника и тем самым вынудить его оттянуть часть сил и средств в этот район, ослабив удар на смоленском направлении. Наступление планировалось начать в 8 часов утра 13 июля {41} .
Приказ о переходе в наступление, полученный около 12 часов дня 12 июля, был для комкора Петровского, как и для других командиров корпусов, полной неожиданностью. До этого не было не только никаких предварительных боевых распоряжений, но даже и обычной в таких случаях словесной ориентировки о возможном характере предстоящих действий. На подготовку к наступлению и перегруппировку войск оставалось менее суток. Положение осложнялось еще и тем, что дивизии корпуса были разбросаны на довольно широком фронте.
Исходя из полученной боевой задачи и сложившейся обстановки, комкор Петровский решил форсирование Днепра осуществить на широком фронте, имея построение корпуса в один эшелон. Правофланговая 61-я сд получила задачу форсировать реку в районе Зборово, где еще недавно противнику удалось успешно переправиться на противоположный берег, и нанести удар в направлении Близницы, Фалевичи, Старцы. Для прикрытия своего правого фланга дивизия должна была выделить усиленный стрелковый батальон, которому надлежало, заняв оборону в районе населенного пункта Озераны, не допустить контратаки противника с севера.