Чтение онлайн

– Держи, – сунул он мне. – Остался с полета.

– А ты?

– А мне и так хорошо, – и потряс рукой, настаивая, чтоб взяла.

Батончик оказался протеиновый с клубникой. Видимо, один из тех, что мама брала в дорогу и запрятала от меня, чтоб не слопала их все подчистую. “Мы тоже хотим попробовать”, – сказала она, когда я доедала третий подряд, завершая таким образом безвкусную самолетную трапезу с резиновыми булками и пресной кашей.

Эту заначку я тоже съела с большим удовольствием. Шелестела фантиком в глухой тишине, пока папа задумчиво смотрел куда-то вдаль. Обычно он был очень разговорчив, умел поддержать беседу, поднять настроение, а тут вдруг затих. Стало некомфортно. Хотя я и сама не горела желанием болтать. Но нельзя же вот так просто сидеть.

– О чем думаешь?

– Да так… – вздохнув, ответил папа. – Интересно иногда жизнь поворачивается. Будто еще вчера спешили с мамой ремонт на даче закончить, мечтали, как будем сидеть у камина в собственном доме. А теперь вот ни дома, ни камина…

Узнаю это его философское настроение.

– Пока чай делал, вспомнил, что впопыхах перед отъездом забыл закрыть брезентом стройматериалы. Ну да ладно… Это уже не наша проблема.

– А я собаку хотела завести. Если бы жили в доме, с ней даже гулять не надо было бы.

– Да-а-а… Вот как бывает… Живешь, никого не трогаешь, строишь планы, а потом приходит бумажка, и делай, что хочешь. Повезло хоть проскочить успели. Сейчас, говорят, даже за взятки никого не пускают.

Он вздохнул, помолчал немного и весело добавил:

– Зато мир повидаем. Смотри, как красиво.

Перед нами и вправду была широкая панорама города, вот только с тем, что она красивая, соглашаться не хотелось. Вид открывался на бетонные высотки. Серые, темно-зеленые, песочные, бордовые они стояли на черном фоне ночи. Лишь из редких окон сочился свет, окрашивая стены рядом. Под нашим балконом находился, видимо, двор или что-то вроде, так что здания выросли как будто полукругом, но при этом кто во что горазд. Местами замазанные штукатуркой, с ржавыми пятнами от кондиционеров фасады выглядели аляписто. Словно ребенок накладывал их один на другой в хаотичном порядке. Из плоских крыш торчали какие-то постройки с трубами, упирались в чистое-чистое небо. А на нем ярко мерцали звезды. Их было много. Так много разных. Большие и маленькие, созвездия и гордые одиночки бисером рассыпались по темно-синему полотну. Если смотреть только вверх, можно было бы представить какой-нибудь райский уголок. Главное не опускать глаза.

– Кому как… Мне здесь пока что не очень нравится.

– Вы с мамой уж простите меня.

– Мама-то что? Она всегда хотела за границей жить. Вот и накаркала.

Мы одновременно выдохнули на улыбке.

– Ты же не виноват.

Папа задумчиво кивнул и снова замолк.

– Звезды красивые, – теперь уже я прервала тишину. – У нас редко увидишь.

– Это да…

– Где здесь Медведица?

– Нигде.

– Как нигде?

– Э-эх ты… В школе не учили что ли? В Южном полушарии другие созвездия.

Я невинно просвистела, оправдывая этим свое безразличие к урокам географии.

– Цоя знаешь?

– Пап, я же в Питере родилась. Конечно, знаю, – ответила с усмешкой. – А что?

– Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна, – начал он напевать медленно.

– И не вижу ни одной знакомой звезды, – подхватила я. – А-а-а! Так это про нас, получается, песня-то.

– Ага…

И дальше мы вполголоса пропели припев. В этом был какой-то шарм. Осознавать, что здесь никто с улицы не подпоет, никто не поймет даже, о чем мы завываем.

Подул прохладный ветерок, заставивший папины волосатые ноги превратиться в ежей. Посидев так еще немного, мы разошлись. Спать хотелось уже очень, а завтра предстоял насыщенный день поиска долгосрочной квартиры.

Я раскинула простынь на диване, заправила подушку и все думала про Артема. После посиделок на балконе стало как будто только грустнее. Включенный над головой кондиционер кряхтел. Сначала это бесило, но потом размышления о произошедшем унесли меня в глубинные чертоги разума. Воспоминания последних дней дома замелькали перед глазами. И я сама не заметила, как задремала.

Снился Питер. Такой красивый, светящийся под лучами утреннего солнца. Крыши соборов переливались золотом, Нева спокойно покачивала пришвартованные у стен каналов туристические лодочки. Картинка то расплывалась, то становилась четче. Это мозг по памяти рисовал знакомые и любимые панорамы.

Почему-то сразу стало понятно, что видела я тот самый редкий день, когда в северную столицу пришла аномальная жара. И, разумеется, мне тогда хотелось оставаться до вечера в холодных стенах нашего старого дома, но грандиозные планы по лежанию в кровати за чтением романтичной истории какого-то ноунейма на Ваттпаде разрушила Даша.

– Зачем звонишь? – спросила я в трубку, приняв неожиданно всплывший на экране вызов.

– Чтоб наверняка. Ты же не собираешься меня кинуть сегодня одну?

– Вообще…

– Ничего не знаю, – перебила подруга. – Я на отработку без тебя не пойду.

– Так и не иди. Кто ж тебя заставляет?

– Шуточки ей. Давай, чтоб через полчаса была у школы.

– Там жара такая…

– Эй, человек дождя! Потерпи немного. Найдем тенек…

– Ага. Это на стадионе-то?

– Кто сказал, что нас на стадион отправят? Ну пожа-а-алуйста, – взмолилась Даша. – Меня родаки убьют, если не появлюсь.

– Ладно, – ответила без особого энтузиазма. – Выхожу.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – повеселела она. – С меня шоколадка.

– Прошлую еще не отдала.

– Вот две и отдам. Все, давай. До встречи!

Я приподнялась на кровати и выглянула в окно. На немытом стекле солнце подсветило каждую пылинку. Днем обещали тридцать градусов. Никакая тень не спасет. Особенно “человека дождя”.

Так меня Даша же и нарекла. Потому что, когда мы собирались гулять, дождь никогда не был препятствием. Однажды она наблюдала из-под козырька парадной, как я вся мокрая беззаботно прыгала по лужам, подставляя лицо небу. Тогда-то и закрепилось в веках прозвище.

Знала бы я в тот момент, что к концу лета ее отца переведут в Москву и она переедет насовсем, а мои родители через полгода увезут меня в жопу мира, ловила бы каждое мгновение. Но я не знала и, простонав, встала с кровати.

Питер жил своей жизнью. На улице уже бродили толпы туристов. Летом здесь так много людей, а тут еще и погода их порадовала. Выползли все: и приезжие, и местные.

В самых коротких шортах, что имелись в гардеробе, я шагала вдоль канала. Ветер раскидывал в разные стороны мои тогда еще длинные волосы. Дорога до школы лежала через любимую пышечную. Сначала думала зайти, взять с собой перекус, но увиденная через большие витражные окна очередь отбила сие желание. Ничего, поголодаю.

И вот я уже стою под знакомыми четырьмя колоннами. Захожу в школу, по пустой лестнице поднимаюсь в класс.

– О, четвертый вам в команду подоспел, – радостно сказала наша классная, увидев меня в дверях.

– Тамара Петровна, – раздался Дашин гнусавый голос. – Может все-таки на лестницы?

Я прошла в кабинет и села рядом с подругой на старый деревянный стул, весь в трещинках, оставивших ни одну зацепку на колготках учениц. Мои голые ноги они тоже царапнули.

– На лестницах два человека не нужно. Только один. Или выбирайте, или…