Чтение онлайн

И что значит это мельком брошенное замечание относительно Зэ?

Зальтнер непоколебимо решился немедленно ехать. Кроме всего прочего, он обещал Исме прибегнуть к помощи Ла и должен был сдержать свое слово. Однако, сам он был озабочен еще более важным делом. Он считал своим долгом предупредить государства Земли о марсианских намерениях. Он помнил слова Грунте, что они должны быть разведчиками, от которых может зависеть судьба цивилизованной Земли. Он должен предупредить человечество не столько о правительственных мероприятиях, сколько о взглядах, царящих в партии антибатов. сделать еще попытку послать на Землю письма, не прошедшие через руки марсиан.

Ла сказала:

– Я не жду тебя сейчас в Зей, так как твое появление там было бы встречено с большим неудовольствием.
– Он заставил аппарат повторить еще раз эти слова. Ведь это могло быть личным мнением Ла, может быть, советом, но здесь не заключалось прямого запрещения. Почему она не выразилась с большею ясностью? Может быть, она следовала чьему-нибудь желанию? Кто это может встретить его с большим неудовольствием: правительство, марсиане, Илль... Элль? Нет, что бы там ни было - в Мари!

XXXIII

В ШТАТЕ МАРИ

Претерпев целый ряд затруднений, преодолеть которые помогла ему неожиданная встреча с Зэ, Зальтнер попал, наконец, в штат Мари и достиг Зей.

Когда он входил в комнату, Ла как раз собиралась звонить ему по телефону.

– Я сам здесь!
– вскричал он.
– Я должен был видеть

тебя!

Ла несколько секунд стояла молча. Затем она глубоко вздохнула и, крепко сжав руки, тихо проговорила:

– О, мой друг! Зачем ты это сделал?

– А почему бы мне этого и не сделать? Я по тебе соскучился, Ла, а потом мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь!..
– Одну минуту Ла надеялась, что дело могло итти совсем не о том, чего она боялась.
– Если только я буду в состоянии это сделать, с какою охотою я постараюсь тебе услужить.
– Она потянула его к себе и усадила рядом с собою. Он крепко держал ее руку.

– У меня к тебе большая просьба, от госпожи Торм и от меня.

Ла откинулась назад.
– Не высказывай ее. Я прошу тебя, не высказывай ее, чтобы меня не тяготила необходимость отказать тебе.

– Ты знаешь?..

– Я знаю, в чем дело.

– От Элля?!

– Через него. Ведь это же невозможно. Как ты, там, на северном полюсе Земли, стремился выполнить свой долг по отношению к своему отечеству, так не могу и я нарушать ради тебя закон. А закон воспрещает людям какие бы то ни было бесконтрольные посылки на Землю.

Зальтнер почти не слушал ее объяснений. Он мрачно смотрел вперед.

– Элль!
– горько промолвил он, наконец.
– Конечно, это все через него! Ты с ним говоришь, он всегда у тебя, ты его слушаешь больше, чем меня.

Ла вздохнула.

– Я знала, что это будет так. Ах, если бы ты послушал моего совета и не ездил сюда!

– Я тебе не буду мешать; как только Элль придет, я сейчас же уйду.

– Это почему? Он, правда, придет. Но на что ты сердишься? Разве ты заметил, что я тебя меньше стала любить?

– Но ведь ты его любишь?

– Как можешь ты спрашивать, - гордо сказала она, - о том, о чем не может, пожалуй, спрашивать даже собственное я? Но тут выражение ее лица вдруг стало бесконечно печальным и нежным. Она схватила его руки и наклонилась к нему.

– Но как я могу сердиться на тебя?
– сказала она.
– Я должна бранить только себя. Ведь я тебе говорила: не забывай, что я нумэ! Ах, а я-то забыла, что ты - человек и что ты не знаешь, что я тебе говорю, не знаешь и сейчас, что значит, когда я говорю: любовь должна быть всегда свободна! А ты хочешь сделать меня несвободной! Ты хочешь, чтобы я запрещала своему чувству?

– Я знаю, что ты нумэ. Я знаю, что ты мне не можешь принадлежать на всю жизнь. Но все-таки я не так представлял себе свою любовь. Ах, Ла, я не знаю, как я смогу жить без тебя, но делить твою любовь с другим, - - этого я не в состояний переносить. Я - человек, и если ты любишь другого, я должен разлучиться с тобою.

Зальтнер умолк. Он не решался уйти, он еще надеялся услышать от Ла хоть слово. Она так же молчала. Она тяжело дышала, как бы борясь с каким то решением. Наконец, она медленно заговорила,

– Не думай только, Заль, если я тебе отказываю в твоей просьбе, что дело тут в Элле; то, что он известил меня, было бы к нашему общему благу, если бы ты последовал моему совету. Я хотела избежать объяснения, так как знала, что оно причинит тебе боль, что ты меня не поймешь и будешь сомневаться в моей любви: такова человеческая природа. Кроме того, я сама не знала, как я смогу это перенести - да, Заль, я ради себя самой не хотела тебя видеть.

Зальтнер склонился к ее ногам и обхватил ее стан.

– О, Ла!
– воскликнул он, - так я могу еще надеяться, что ты меня послушаешь, что ты внемлешь моей просьбе.

– Ты не знаешь, что ты требуешь. Ты не знаешь, какие невыразимые муки это мне готовит. Ты требуешь больше, чем мою жизнь, ты хочешь отнять у меня мою свободу, отнять все то, что делает меня нумэ. Если я уступлю тебе, я не буду уже нумэ, я стану человеком, из чистой игры чувств я попаду в неволю страсти, потеряю свободу и должна буду спуститься с тобою на Землю. А разве твоя любовь этого хочет?

Зальтаер схватился руками за голову, грудь его судорожно подымалась.

– Прости меня, Ла, прости меня!
– вырвалось, наконец, из его губ.

Ла взяла его голову в свои руки, посмотрела на него, в ее глазах сверкнул особенный блеск.
– Ты должен знать, мой друг, - медленно сказала она, что я не люблю Элля, - я люблю только тебя.

– Ла!
– отрывно вздохнул он.

На ее глазах выступили слезы, и она сказала надтреснутым голосом: - И именно поэтому мы должны расстаться.

Он безмолвно посмотрел на нее.

– Я - нумэ, и именно потому, что я его не люблю, потому, что я чувствую, что не могу его полюбить, именно поэтому должна я разлучиться с тобой. Потому мы и должны разлучиться, - тихо повторила она, - что в этой любви к тебе я теряю свою свободу. То, что я сказала сегодня, ты больше никогда не услышишь. Встань, мой друг, встань и верь мне.

Зальтнер не знал, что с ним делается. Он стоял перед Ла, не понимая, но вместе с тем сознавал, что ничего другого, кроме того, что сейчас происходит, не может и быть.