Чтение онлайн

Я в который раз трясу указательным пальцем, откуда не появляется ни искры – хоть какие заклинания произноси, и как ни подбрасывай зелье. Ошибочно думать, что сваренная ведьмой склянка сработает в руках любого мага – ни в коем случае, даже если ты разобьешь ее себе под ноги. Поэтому, что бы ни сварила умеющая все на свете Анге, эффект будет лишь в ее руках. А в моих кривеньких и зелье сворачивалось, не желая получаться…

– Ничего не понимаю! – устало восклицает в конце старая ведьма, когда я с отчаянием смотрю на нечто в своем котле, – все ведь по рецепту, я сама видела… Ох, Санти, кажется тебе просто рано браться за такие сложности.

– Но это же Вспомогательное Зелье! Его готовят как раз на первом курсе, чтоб сжульничать на предмете, и тем самым заработать допуск к экзамену!

– Рада, что ты знаешь ведьмовскую программу. Но повторяю, девочка – магию не подстроишь. Она сама должна заиграть в тебе, и тогда все получится, и зелья, и заклинания.

– А что мне делать до этого? Следующий урок у Фолла уже через три дня, и без зелий я просто не пройду эту полосу! Он исключит меня…

– Не паникуй.

Ведьма хмурится, убирая в шкафчик ингредиенты, и со вздохом выключая огонь под котлом. Ее морщинистое, но все еще красивое, и статное лицо сейчас задумчиво, а пухлые губы, которые в свое время по слухам свели с ума не одного мужчину, сжаты и неподвижны.

Она в растерянности.

А если уж Анге не знает, что делать, то все пропало.

– Перестань трястись раньше времени, девочка, и наберись терпения. Мы что-нибудь обязательно придумаем. А теперь марш спать – видит Прародительница, силы тебе еще понадобятся…

Я выхожу от ведьмы в самых расстроенных чувствах, и едва ли понимаю, как трясутся собственные руки. В коридорах пусто – ученики давно разбрелись по комнатам, или общим гостиным, отдыхая после домашних заданий. Это хорошо, и позволяет мне брести к собственной спальне в самых расстроенных чувствах, погружаясь в собственную никчемность.

Ну отчего я такая бездарность-то?!

Раньше казалось, что будь я на своем факультете, мне не было бы так трудно. Что программа оборотней – пусть и почти общая, но все-так не предполагает подобного обучения даже на первом курсе.

Но сейчас я размышляла, что и среди своих я была бы белым, выделяющимся пятном среди курносых и ярких одногруппниц. Да, меня бы не хотели прибить – но унизить, чтоб подчеркнуть собственное превосходство…

Я останавливаюсь на повороте, прислоняясь спиной к стене, и опираясь на нее затылком. В изнеможении прикрываю глаза – эта неделя одна из худших в жизни, и с каждым днем становится лишь тяжелее. Я не справляюсь с усталостью, которая скапливается от домашних заданий, постоянной неприязни одногруппников, и напряжения, которое почти всегда со мной.

Ухо востро. Нервы на пределе. Даже спать получается как-то «наполовину» – я прислушиваюсь к каждому шороху, опасаясь соседства стаи волков.

И ближайшие два года так и будет.

И это – наилучший вариант среди двух на выбор.

– Эй! Ты чего там встала – плохо, что ли?

Я распахиваю глаза, и встаю ровно, замечая вышедшего из-за поворота вампира. Эти бесшумные создания, которых я не люблю даже больше оборотней, любят побродить в одиночестве ближе к ночи.

А еще они обожает страх и питаются кровью. А я сейчас, как назло, преимущественно состою из этих ингредиентов.

– Все в порядке. Иди, куда шел.

Я делаю шаг, собираясь продолжить путь, но вампир неожиданно загораживает дорогу – и судя по внешнему виду, это никак не первокурсник.

– Куда так спешит леди? Одна, да так поздно вечером…

– Ты плохо слышишь, мышь летучая? Пропустил, я сказала…

«И приз за очередную попытку самоубийства наиболее изощренным способом достается…»

Глаза вампира сужаются, превращаясь в темные щелочки, и он делает маленький, плавный шаг ко мне навстречу. Я сжимаюсь, очень стараясь внешне не показывать этого, и сглатываю липкий ком страха в горле.

– Отчего ж так грубо, леди? – его голос становится тягучим, обманчиво-безопасным, и от этого я лишь сильнее хочу бежать прочь, – я лишь хотел помочь вам.

– Помощь от вампира? Ничего глупее в жизни не слышала!

– Ну как же… В вас говорят предрассудки. – Еще шаг ко мне, и моя спина упирается в стену, – вы когда-нибудь обновляли свою кровь, милая леди? Уверен, что нет, а ведь это так полезно…

Он обнажает идеально-белые, острые зубы, и проводит по клыкам языком. От этого зрелища становится настолько жутко, что тошнота подступает к горлу – и я мелко трясусь, забыв о всяком бесстрашии.

– Ты не посмеешь! – сиплю, и с трудом осознаю это, – вам запрещено!

– Разумеется. Обращать и убивать других студентов – табу, дорогая. Но вот помочь бедняжке избавиться от лишнего, а заодно научить уму-разуму… Будет просто не по-джентельменски пропустить вас мимо.

Он быстр настолько, что я с трудом улавливаю его следующий маневр. Только чувствую, как неожиданно сильные руки с цепкими пальцами сжимаются вокруг моих запястий, и задирает их вверх. А перед глазами возникает лицо вампира – заостренное, с полными жаждой глазами, которые с аппетитом осматривают мою шею.

– Какой лакомый кусочек, – принюхивается он, а я изо всех сил пытаюсь взбрыкнуться, и ударить его в пах ногой, – не сопротивляйся, милая – иначе будет больнее…

Я ничего не могу сделать.

Он просто гипнотизирует меня глазищами, а стальная хватка не дает вырваться затекшие руки. Я с какой-то обреченностью смотрю на приближающиеся зубы, понимая – спасения не будет. Он не отпустит, пока не высосет столько крови, сколько захочет, а уж остановиться ли вовремя, или нет – никому не известно. А я не в силах даже закричать, потому что дыхание перехватило, а голосовые связки вообще пережали вместе с подачей кислорода.

Допрыгалась, Санти.

Почему-то в мыслях возникает Виктор, который за последнюю неделю волшебным образом появлялся сразу, как только мне грозила опасность, отшвыривая от меня всех без разбору. Ну, или меня от них – способ ему был не важен, если честно. Уж не знаю, каким образом наши дорожки пересекались именно тогда, когда я больше всего в этом нуждалась, но на сегодня везение закончилось – и меня в прямом смысле покусают за вечную несдержанность.

Я прикрываю глаза, когда лицо вампира склоняется к шее, а на моих глазах из его пасти выдвигаются острые, как лезвия, клыки. Я не вижу – но представляю, как они опускаются к шее, туда, где бьется и пульсирует хрупкая жилка, а следом чувствую, как его нос движется по коже, словно лаская перед тем, как повредить.

– Превосходный запах, – мурлычет он, водя туда-сюда носом, отчего меня еще больше тошнит, – девственница?

– Пусти, урод…

В тот же миг нос исчезает, а шею пронзает боль, натуральная режущая боль от укуса, и я, наконец, кричу в все горло. Недолго – кислород заканчивается, а яд вампира попадает в кровь, обезболивая рану – и вот уже я ощущаю, как ко мне присасываются, и слышу противные, громкие глотающие звуки.

Мамочки.

Я прикрываю глаза, и жгучие слезы стекают по лицу, потому что это единственное, что мне остается. Вампир больше не церемониться – просто жадно пьет, и с каждым глотком я все больше ощущаю, как в голове темнеет, а сознание медленно покидает тело.