На гонках в Ле-Мане
Шрифт:
— Если хочешь, да, — согласился Эстев.
Теперь он растянулся в шезлонге.
— Даже если это «Президентство» существует, у тебя нет никакой возможности противостоять ему. Знаю, что ты мне станешь говорить о власти денег, о несправедливости и всем прочем. Но я уже перешагнул пятый десяток и забыл время бесполезных гневных споров.
Пьер кивнул. Он подумал: «Мне двадцать пять лет, и я верю, что справедливый гнев не всегда бесполезен». Но этот вывод он оставил при себе. Ему не хотелось огорчать Эстева, и он взял шутливый тон:
— Не понимаю, почему ты волнуешься. Со смертью Нея последний след исчез в песках неизвестности. «Президентство» для меня теперь что-то вроде Атлантиды или Лохнесского чудовища. Невероятный сон и ничего более.
Эстев не ответил. Закрыв глаза, он лежал в шезлонге под вишней. Недовольная гримаса появилась на его лице. Он хорошо знал Сен-Жюста. И его слова не успокоили Эстева.