Чтение онлайн

– Кажется, немножко понимаю, а, впрочем, там много такого, что мне не по уму,- с простодушной, детской откровенностью и милой простотой отвечала Дуня, восторженно глядя на Марью Ивановну и горячо целуя ее руку.- И в других книжках тоже не всякое слово могу понимать... Неученая ведь я!.. А уж как рада я вам, Марья Ивановна!.. Вы ученая, умная - теперь вы мне все растолкуете.

– Какие еще ты книги читала, голубок ты мой беленький?- с нежной лаской спросила Марья Ивановна. Дуня назвала несколько мистических книг.

– Откуда тебе бог послал таких хороших книг?
– с легким удивленьем спросила Марья Ивановна.

– Тятенька на ярманке в прошлом году купил,- ответила Дуня.

– Эти книги теперь очень редки,- заметила Марья Ивановна.- Иные можно купить разве на вес золота, а пожалуй, и дороже. А иных и совсем нельзя отыскать. Сам бог их послал тебе... Вижу перст божий... Святый дух своею благостью, видимо, ведет тебя на путь истинного знания, к дверям истинной веры... Блюди же светильник, как мудрая дева, не угашай его в ожидании небесного жениха.

Замолчала Марья Ивановна... Дуня тоже ни словечка...

– Полон короб старых книг купил мне тогда тятенька,- после недолгого молчанья сказала Дуня.- Много было комедий и романов; те я сожгла.

– Покажи-ка мне свои книги,- сказала Марья Ивановна.

Целый ворох принесла Дуня. Марья Ивановна, севши к столу, стала пересматривать.

– Хорошие книги, хорошие,- говорила она, внимательно перебирая одну за другой.- Какие же ты из них прочитала?

– Все,- ответила Дуня,- все до одной.

– И все поняла?-- спросила Марья Ивановна.

– Нет, не все,- немножко смутясь, ответила Дуня.- По вашим словам, я каждую книгу по многу раз перечитывала и до тех пор читала одну и ту же, пока не казалось мне, что я немножко начинаю понимать. А все-таки не знаю, правильно ли понимаю. Опять же в иных книжках есть иностранные слова, а я ведь неученая, не знаю, что они значат.

– Эти книги нельзя читать как попало. Надо знать, какую после какой читать,- сказала Марья Ивановна.- Иначе все в голове может перепутаться. Ну, да я тебе растолкую, чего не понимаешь... Нарочно для того подольше у вас погощу.

– Голубушка!.. Марья Ивановна!..- радостно вскликнула Дуня.- Погостите подольше!.. Вы мне свет и радость! При вас я ровно из забытья вышла, ровно из мертвых встала... А без вас и день в тоске и ночь в тоске - не глядела бы на вольный свет...

С восторгом и радостными слезами, сама себя не помня, горячо целовала Дуня руки у Марьи Ивановны.

* * *

Вечером того же дня Марко Данилыч при Дуне и при Дарье Сергевне говорил своей гостье:

– Осчастливили вы нас, матушка Марья Ивановна, своим драгоценным посещением. И подумать вы, сударыня, не можете, какую радость нам доставили!.. Такой праздник сделали, что и сказать не умею... Дунюшка-то моя, Дунюшка-то!.. Посмотрите-ка вы на нее, на мою голубушку!.. Ведь совсем другая стала при вас... Прежде от нее и голосу было не слыхать; и сама-то она ровно ничего не слышала, ровно ничего не видела, что вкруг нее делается... А вы точно осияли ее: и тоску ее и печаль как рукой сняли. Очень уж она полюбила вас... Как хотите, Марья Ивановна, гневайтесь, не гневайтесь, а уж я буду униженно и слезно просить вас, в ножки стану кланяться и не встану, покамест не получу вашего согласия. Погостите у нас подольше, порадуйте Дунюшку, авось при вас совсем спадет с нее тоска незнаемая... И бог знает, с чего она напала на нее.

– Рада у вас погостить, Марко Данилыч, благодарна за доброе приглашение,сказала Марья Ивановна.- Братья не воротились еще из воронежских деревень, очень-то торопиться пока мне еще нечего. Недельки две могу погостить.

– Ах, Марья Ивановна!.. Зачем же так мало?
– вскликнула Дуня, сердечно ласкаясь к ней.- Много ли это две недели? Вы бы месяца три погостили, а то и побольше...

– Нельзя, мой друг,- улыбаясь и целуя Дуню, сказала Марья Ивановна.- Ведь у меня тоже дела, хозяйство... Особенно теперь, как Фатьянку купила. Везде нужен свой глаз. Кому ни поручи, все не так выйдет. Так ли, Марко Данилыч?

– Истинная правда, сударыня,- отозвался он.- Хозяйский глаз дороже всего... Чужой человек железным обручем свяжет, и то лопается, а хозяин-от и лычком подвяжет, так впрок пойдет.

Печально посмотрела Дуня на Марью Ивановну. Отцовский глаз уловил ее взгляд. Он сказал:

– А ведь у вас на новоселье-то, поди, не все еще в полном порядке?

– Какой еще порядок!
– отвечала Марья Ивановна.- В полный порядок разве через год приведу. Еще много хлопот впереди...

– Еще, поди, и горницы-то не прибраны как надо,- продолжал расспросы Марко Данилыч.- Не спокойно, думаю, вам?

– Конечно, еще не все устроено,- сказала Марья Ивановна.- Какой еще покой? И печи не все сложены, и двери не все навешены, надо оштукатурить, обоями оклеить, полы выкрасись, мебель перевезти из Талызина. Много еще, много хлопот. Ну, да бог милостив. Полегоньку да потихоньку, с божьей помощью, как-нибудь устроюсь по времени.

– Так уж я стану просить вас, милостивая наша барышня, чтобы сделали вы нам великое одолжение и милость несказанную, и мне и Дунюшке,- говорил Смолокуров.

– О чем же это, Марко Данилыч?
– спросила Марья Ивановна.

– Будьте милостивы, обещайте наперед, что нашу просьбу беспременно исполните...- вставши с места и низко кланяясь, сказал Марко Данилыч.

– Душой рада сделать что могу, но как же можно, не зная ничего, наперед обещать исполнить ваше желанье. Может быть, оно и не по силам мне будет? говорила Марья Ивановна.

– По силам, барышня, по силам. Обещайте только, Христа ради!..- еще ниже, с покорностью и смиреньем, кланяясь почти до земли, умолял ее Смолокуров.

– Ежели можно будет исполнить ваше желанье, всегда готова,- сказала Марья Ивановна.-- Только я, право, не знаю...

– Нижайше благодарим за ваши золотые слова,-- радостно воскликнул Марко Данилыч.-- Вот в чем дело, барышня!.. Домишко у меня, изволите видеть, не тесный, есть где разгуляться... Так вы бы, пока не устроились в Фатьянке, погостили у нас... Порадуйте... Так бы одолжили, так бы одолжили, что и сказать не умею... Матушка, сударыня Марья Ивановна!.. Хоша я теперь, по милости господней, и купец первой гильдии, хоша и капиталом владею, хоша и не малые дела по рыбной части веду, а все же я не забываю, что мы ваши прирожденные слуги... И деды наши и прадеды вашим родителям, матушка, вашему светлому, столбовому роду были верными слугами... И теперь, сударыня, не инаково почитаю, что мы ваши слуги, а вы милостивая наша барышня... Удостойте же за нашу любовь!.. Вам будет хорошо и спокойно; никакой заботы не доведем до вас... А до Фатьянки отсюда ведь рукой подать - летом часов пять езды, а зимой и три за глаза... Вздумается взглянуть на имение - коней у меня не занимать стать, и возки найдутся и кибитки, угодно, так и карету доспеем. Вздумается съездить в Фатьянку - поезжайте, осмотрите там все, распорядитесь, опять к нам, как в свой дом, милости просим... А уж как бы Дунюшка-то рада была... Утешьте ее - согласитесь!..

Сначала Дуня не догадывалась, к чему отец речи клонит, но когда услыхала последние слова его, стремительно кинулась к Марье Ивановне, опустилась перед ней, положила русую головку ей на колени и со слезами в голосе стала молить о согласии.

– Марья Ивановна!.. Голубушка!.. Ясное солнышко!..- всхлипывая, говорила она вполголоса.- Согласитесь!.. Умру без вас!.. Не жаль разве будет вам меня?

– Полно, Дунюшка, полно, радость моя,- тихо поднимая ее, нежно промолвила Марья Ивановна и, горячо поцеловав взволнованную девушку, посадила ее рядом с собою.