Чтение онлайн

Наскоро уложив в чемодан скарб свой, разбудил он Ермила Матвеича и упросил его тотчас же везти его до Язвицкой станции. Уверял Сурмина, что нежданно-негаданно спешное дело ему выпало, что к полдням непременно ему надо в соседний город поспеть. Подивился иконник, но ни слова не вымолвил. Покачал только седой головой, медленно вышел из избы и велел сыновьям лошадей закладывать. Не совсем еще обутрело, как Андрей, старший сын Ермилы Матвеича, скакал уж во весь опор с Самоквасовым по торной, широкой почтовой дороге.

В Язвицах, только что въехали они в деревенскую околицу, встретился Петру Степанычу старый знакомый — ухарский, разудалый ямщик Федор Афанасьевич. На водопой коней он вел и, как только завидел Самоквасова, радостно вскликнул ему:

— А! Ваше степенство! По добру ль, по здорову ль? Давно не видались!

— Здравствуй, Федор Афанасьич! — вылезая из телеги, отвечал на привет его Самоквасов. — Каково поживаешь? Лошадок бы мне.

— Можно, — молвил ямщик. — Лошади у нас всегда наготове. Много ль потребуется?

— Пару, — сказал Петр Степаныч, отходя с ямщиком в сторону от тележки иконниковой.

— Что мало? — подмигнув Самоквасову с хитрой улыбкой, молвил ямщик. — Я было думал троек пять либо шесть вашему степенству потребуется, думал, что опять скитскую девку задумано красть…

— А ты потише… Зря-то не болтай… Нешто забыл уговор?.. — понизив голос, сказал Петр Степаныч, оглянувшись на Ермилова сына.

Но коренастый, дюжий Андрей, откладывая усталых лошадей, ни на что не обращал вниманья.

— Зачем нам, ваше степенство, твой уговор забывать? Много тогда довольны остались вашей милостью. Потому и держим крепко заказ, — бойко ответил ямщик. — Ежели когда лишняя муха летает, и тогда насчет того дела молчок… Это я тебе только молвил, а другому кому ни-ни, ни гу-гу. Будь надежен, в жизни от нас никто не узнает.

— То-то, смотри, — молвил ему Петр Степаныч, ставши возле колодца у водопойной колоды. — Ненароком проболтаешься — беда.

— Кажись бы, теперича и беды-то опасаться нечего, — сказал Федор Афанасьев. — Тогда мы с тобой от Чапурина удирали, а теперь он на себя все дело принял — я-де сам наперед знал про ту самокрутку, я-де сам и коней-то им наймовал… Ну, он, так он. Пущай его бахвалится, убытку от него нам нет никакого… А прималчивать все-таки станем, как ты велел… В этом будь благонадежен…

— Ладно, хорошо, — молвил Петр Степаныч. — Пой же скорей лошадей да закладывай. К полдням мне надо в городе быть безотменно.

— К Феклисту Митричу? — с усмешкой спросил Афанасьев.

— К нему, — сказал Петр Степаныч, а сам подумал: "В самом деле к Феклисту зайти… Квартирку ему заказать…

Пристанем на перепутье, как покатим в Казань".

— Опять келейную хочешь красть, — усмехнулся Федор ямщик. — Что же? В добрый час… Расхорошее дело! Со всяким удовольствием послужим на том.

— Придет время, тогда повещу, — молвил Самоквасов.

— А много ль троек потребуется?.. Сколь народу на отбой погони готовить? — тряхнув кудрями, спросил разудалый ямщик.

— Не такое дело. Больше тройки не надо будет, — сказал Петр Степаныч.

— Значит, сироту красть? Погони не чаешь… Дело!.. Можем и в том постараться… Останетесь много довольны… Кони — угар. Стрижена девка косы не поспеет заплесть, как мы с тобой на край света угоним… Закладывать, что ли, а может, перекусить чего не в угоду ли? Молочка похлебать с ситненьким не в охотку ли?.. Яичницу глазунью не велеть ли бабам состряпать? Солнышко вон уж куда поднялось — мы-то давно уж позавтракали.

— Нет, нет, — торопил его Петр Степаныч. — Скорей готовь лошадей — еду наспех, боюсь опоздать.

Десяти минут не прошло, как ухарский Федор Афанасьев во весь опор мчал Самоквасова по хрящевой дороге.

Подъехав к дому Феклистову, Петр Степаныч вошел к нему в белую харчевню. Были будни, день не базарный, в харчевне нет никого, только в задней горнице какие-то двое приказных шарами на биллиарде постукивали. Едва успел Петр Степаныч заказать селянку из почек да подовый пирог, как влетел в харчевню сам хозяин и с радостным видом кинулся навстречу к богатому казанцу.

— Какими это судьбами? — заговорил он, крепко сжимая руку Петра Степаныча. — Каким ветром опять принесло вашу милость в наш городишко?.. Да зачем же это вы в харчевню… Прямо бы ко мне в горницы!.. Дорога-то, чать, известна вашему степенству?.. Люди мы с вами маленько знакомые… Пожалуйте, сударь, кверху, сделайте такое ваше одолжение… Никитин, — обратился он к отставному солдату, бывшему в харчевне за повара, — отставь селянку с пирогом, что их милость тебе заказали… Уважим дорогого гостя чем-нибудь послаще… Пожалуйте, сударь Петр Степаныч, пожалуйте-с…

— Да ведь я дня на три сюда, не больше, — сказал Самоквасов. — Думал на постоялом дворе пристать, а у вас в харчевне перекусить только маленько.

— Пущу я вас на постоялый!.. — сказал Феклист Митрич. — Как бы не так. Те самые горницы, что тогда занимали, готовы, сударь, для вас… Пожалуйте… Просим покорно!

— Да право же, мне совестно стеснять вас, Феклист Митрич, — говорил Самоквасов. — Тогда было дело другое — не стать же новобрачной на постоялом дворе ночевать; мое одиночное дело иное.

— Как вам угодно, а уж я вас не отпущу, — настаивал Феклист и силком почти утащил Петра Степаныча в свои покои…

Как водится, сейчас же самовар на стол. Перед чаем целительной настоечки по рюмочке. Авдотья Федоровна, Феклистова жена, сидя за самоваром, пустилась было в расспросы, каково молодые поживают, и очень удивилась, что Самоквасов с самой свадьбы их в глаза не видал, даже ничего про них и не слыхивал.

— Как же это так? — изумилась Авдотья Федоровна. — Как же вы у своих «моложан» до сей поры не бывали? И за горным столом не сидели, и на княжом пиру ни пива, ни вина не отведали [229] . Хоть свадьбу-то и уходом сыграли, да ведь Чапурин покончил ее как надо быть следует — «честью» [230] . Гостей к нему тогда понаехало и не ведомо что, а заправских-то дружек, ни вас, ни Семена Петровича, и не было. Куда же это вы отлучились от ихней радости?

— По разным местам разъезжал, — сказал Петр Степаныч. — В Москве проживал, в Петербурге, у Макарья побывал на ярманке. К тому же недосуги у меня разные случились, дела накопились… А вы, однако, не сказали ли кому, что свадьбу Прасковьи Патаповны мы с Сеней состряпали?

— Полноте!.. Как это возможно! — вступился Феклист. — Ни вашего приказанья, ни ваших милостей мы не забыли и в жизнь свою не забудем… А другое дело и опасаться-то теперь Чапурина нечего — славит везде, что сам эту свадебку состряпал… Потеха, да и только!..