Чтение онлайн

– И все же, - продолжил Фрэнк без былой пружинки в голосе, - если кто-то из наших ребят отважился бы сделать вам предложение о негласном сотрудничестве и обмене информацией, дабы вы быстрее продвигались по службе, и в самой для этого пристойной форме, как бы вы среагировали? Меня раздирает любопытство услышать что нас ожидало.

– Я спросил бы об одной вещи, которую вы явно не предусмотрели.

– О какой именно, Алексей? Не тяни меня за ногу!

– Есть ли у вас на эту вербовку санкция и соответствующие гарантии от Президента Соединенных Штатов Никсона, Форда, Рейгана, в зависимости от того, кто был в ту пору хозяином Белого Дома.

От неожиданности Фрэнк оставил нож в куске мяса и откинулся на спинку кресла.

– Допустим, мы сказали бы, что такая санкция у нас имеется. Что тогда?

– Попросил бы её показать на гербовой бумаге с подписью, печатью, датой, как и положено.

– Черт меня дери!
– хлопнул Фрэнк по столу.
– Допустим, документ у нас в руках.

– Тогда попросил бы дать его мне и подождать, пока я съезжу в резидентуру и оставлю там на хранение в сейфе у генерала.

Раздался не просто хохот, но хохот, заставивший всех за соседними столиками повернуть головы в их сторону и сделать это без всякой укоризны или осуждения, лишь с интересом, кому это так весело.

– Я им говорил то же самое, - произнес Фрэнк чуть потише.
– Для вербовки всегда нужны основания, а ты их нам не давал. Угроза же силового давления меня лично не привлекала и казалась, по большей части, абсурдной. Между прочим, я имел дело с некоторыми вашими перебежчиками. От них даже пахло одинаково.

– Любопытно, чем?

– Когда они потели, что с ними происходило постоянно, от них веяло запахом, как бы тебе сказать, опустошенной души. Если знаешь, что я имею в виду.

– Догадываюсь. Что до меня, Фрэнк, если говорить на чистоту и серьезно, я не согласился бы на сотрудничество с вами по тем же причинам, что и ты - с нами. Во-первых, из чувства собственного достоинства. Ну а потом я до сих пор считаю Америку не единственной, мягко выражаясь, хранительницей самых благородных и прогрессивных идей в мире.

– Звучит в высшей степени убедительно. Иное мне было бы даже просто неприятно услышать, - заметил Фрэнк и попросил официанта принести ещё по одному "мартини".

– Хочу, Алексей, приоткрыть тебе одну тайну из тех, что не стоит скрывать, - сказал он, выпив на сей раз за здоровье.
– Мы сознательно дали тебе возможность поработать здесь в Америке и не устраивали против тебя никаких особых ловушек.

– Любопытно, чем я такую любезность заслужил?

– Потому что наши самые прожженные медиумы, пытавшиеся проникнуть в подкорку твоего мозга, обнаруживали, что там уже нельзя ничего перестроить. Но самое главное - они чувствовали твое корректное к нам отношение.

– Что ты имеешь в виду под "корректным"?

– Прежде всего уважительный профессионализм, что проявляется даже в том, как ты вел автомашину, когда за тобой по пятам следовала бригада сотрудников наружного наблюдения. Из их донесений явствовало: ты не заставлял людей дергаться демонстрацией своих лихих выкрутас на колесах, никогда не подставлял их под удар встречного движения. Некоторые даже отмечали, будто ездить за тобой одно удовольствие. Как это у тебя получалось? Расскажи, если не секрет.

– По правде, я исходил из того, что за мной следят люди, у которых есть семьи и дети. Они выполняли свою работу, я - свою. Чья важнее или рискованнее, зависит от точки отсчета. Не хамить, когда мне не хамят, это, вероятно, у меня в генах заложено.

– Вот это я и хотел услышать, - глубокомысленно заметил Фрэнк.
– Ты знал и любил свое дело. Но почему, позволь спросить, ушел в отставку чуть раньше обычного? По здоровью? Если хочешь напустить тумана, лучше промолчи. Я отнесусь с пониманием.

– В инвалиды меня ещё рано записывать, хотя былой прыти уже нет. Ушел я без обиды и злобы. Никто меня не выгонял, даже наоборот. Как тебе сказать, просто у каждого кем-то заранее отмечены этапы его жизни. Кончился у меня один, начался другой. Впрочем, о минувшем вспоминаю без сожалений. Что было, то было. А как у тебя?

– Тоже ушел без обиды. Меня никто не вытряхивал, как гнилое яблоко из корзины. И вообще нет повода выражать бурную радость или тоску от завершения моего тесного общения с криминалом. Утешать меня не надо. Но вот отчего я действительно расстраиваюсь, так это оттого, что вижу сейчас в открытой продаже все больше беллетристических пособий по обстоятельному обучению граждан новейшим приемам вымогательства, грабежа, подлога, терроризма. Раз так, ловите мошенников и бандитов без меня.

– Но ведь у тебя, Фрэнк, есть свое детективное агентство. Тоже, по-видимому, интересная работа.

– Так-то оно так, однако не открывает мне ничего нового. К тому же, я сворачиваю этот бизнес и хочу завести свой челн куда-нибудь в глухие места Британской Колумбии. Словно гренландский тюлень, залягу там в стороне от всеобщего безумия и беспричинного смеха. Устал я от всего, Алексей, чертовски устал. Пора и о себе подумать, заниматься любовью, рыбалкой, выращивать цветы. То есть поставить другую сторону своей "пластинки", если знаешь, что я имею в виду.

Фрэнк как-то сразу сник, устало облокотился на подлокотник кресла. В глазах его лишь остался огонек, который трудно спутать с другим, огонек поиска чего-то в сидевшем напротив него человеке. Выглядел он изможденным, чуть затравленным, но не жалким.

– Я слышал, вы сочиняете там что-то в Вене, - сказал он, не меняя позы.
– Тут порыскал у себя и принес вам некоторую пищу для размышлений. Мне больше не нужна, вам может пригодиться.

Вынув из кармана пиджака небольшой желтый канцелярский пакетик, Фрэнк положил его на стол перед Алексеем и пояснил:

– Дискетки, постарайтесь на них не садиться. Среди них я отложил две эксклюзивных для тебя только. Знаю, ребята ваши упорно ищут уплывшие из страны "русские" доллары. Их самому дьяволу трудно найти. Но мы нашли. Не все, конечно, но кое-что. Тебе это тоже может пригодиться. Разумеется, без ссылки на источник.

– Фрэнк, искренне признателен тебе, - сказал Алексей.
– Но не попаду ли я своим двусмысленным положением в историю, когда мне придется обращаться за помощью в российское консульство?

– Не понял. Ты что, меня принимаешь за провокатора или подставу? Думаешь, сейчас появятся агенты ФБР и возьмут тебя наконец-то тепленького?

– Ну не совсем так мрачно, конечно.

– Явно не тот случай, Алексей. Делаю это из христианского милосердия, из сочувствия к твоему народу. А потом, подсказываю вам, как легче всего с внешними долгами расплатиться, хотя вы смекалисты и без меня. Пошлю к черту всех, кто посчитает иначе. Не ищу и повод действовать по принципу "почеши мне спинку, я почешу твою". Надеюсь, улавливаешь?