Чтение онлайн

– Пожалуй, так. Ведь есть утвержденные церковными властями канонические тексты, а есть и апокрифы, выдвигающие совсем иные версии. Быть может, у всего, что кажется чудом, кроется под собой реальная физическая основа?

– Пожалуй, так. В любом случае, человек способен выдумывать нечто и без всякой связи с действительностью, поверить в выдуманное как в реально существующее, удивляться, почему другие не верят, и заставлять их верить.

– Ну всё, теперь я убежден окончательно, что вы не только очаровательны, но и умны, у вас есть чувство юмора необыкновенное. Сейчас я уверен, что свое дело вы знаете и занимаетесь им весьма серьезно, - сдался Андрей и пригласил всех отведать приготовленный Александром кофе...

Поблагодарив за приятную беседу, Джулия подошла к окну. Солнце уже скрылось за горизонтом. Прямо на уровне глаз светились рубиновые звезды кремлевских башен.

– Полвека назад точно так же смотрел на звезды из окон своей квартиры в этом же подъезде самый молодой маршал Красной Армии Михаил Тухачевский, сказал ей стоявший рядом Алексей.
– Его и многих других командиров обвинили в измене родине, шпионаже в пользу Германии, подготовке террора и покушения на членов правительства, захвате власти и попытках реставрировать капитализм. Он и практически все арестованные признали свою вину устно или письменно при свидетелях, таких же военачальниках. Не могу поверить, что люди неординарной воли и смелости могли так себя унизить и унизились сами. В ходе следствия и суда многие взваливали ответственность друг на друга, фактически сами себя оговаривали. После вынесения приговора, в письмах покаяния Сталину некоторые даже вымаливали у него прощение, заверяли в своей любви к нему и партии. Почти все, кто допрашивал их или судил, были вскоре арестованы, осуждены и расстреляны. Вот здесь тоже таятся причуды русского Сфинкса, о которых я писал тебе.

– Злых гениев коварства полно и в моей родной Италии. Одного такого, Чезаре Брджиа, называли даже знаменосцем Святейшей Римской Церкви, заметила Джулия и вдруг легонько хлопнула Алексея по плечу.
– Есть у меня задумка, дружище! Живет сейчас в Вене мой очень хороший знакомый профессор истории. Недавно в горах получил серьезную травму и сидит безвылазно у себя дома. Но вот что самое интересное: каким-то загадочным путем к нему поступают любопытнейшие материалы о коррупции в высших эшелонах власти самых разных стран, включая Россию Думаю, не поделиться ли ему с нами кое-чем на вечную тему заговора и обмана. Как ты считаешь?

– Остается лишь напомнить себе предупреждение одного из апостолов и не называть заговором всего, что называют заговором в обиходе, - поддержал Алексей.
– И это говорит тебе субъект, которому приходилось участвовать в заговоре с целью шпионажа, беспокоясь о том, чтобы не попасться с поличным.

– Кто бы спорил, но не я, - обрадовалась Джулия и показала ему свои открытые ладони...

Выйдя из дома на набережной, они прошли над рекой по Большому Каменному мосту и спустились к Кремлю.

– Многие здания там за стеной когда-то проектировались итальянскими зодчими, - с гордостью отметила Джулия.

– У нас этот факт не скрывают, но и не выпячивают. Знаешь что, давай-ка я тебе покажу тут одно место неподалеку. По-моему, оно и есть самое главное не только в Москве, во всей России.

Они поднялись по Васильевскому спуску, обогнули собор Василия Блаженного, вышли на Красную площадь и остановились у Мавзолея.

– Это и есть главное место?
– спросила Джулия, словно и не сомневалась в ответе.

– Не совсем. Мы только что прошли мимо, но ты даже не посмотрела в его сторону.

Алексей подвел её к невысокому круглому помосту из серого камня, вход куда перекрывала металлическая решетка.

– С этой трибуны зачитывали толпе царские указы, патриарха наказы, приговоры врагам престола, - объяснил он и пальцем показал на свой лоб. Отсюда и название места "Лобное". Если тут все в порядке, то и весь организм работает нормально. А что обнаруживает непредвзятый взгляд, брошенный на укрывавшихся за этой стеной царей, вождей и знатных холопов? Симптомы паранойи, хореи Гентингтона, маниакально-депрессивного синдрома, болезней Альцгеймера и Пика на разных стадиях развития. Ну каким нормальным людям придет в голову мысль устроить здесь на центральной площади место массового захоронения самих же себя? Блажь несусветная! Вот и имеем сейчас то, что имеем. Такие у меня сегодня грустные мыслишки. Вроде бы даже непатриотические.

– Почему? Может, как раз наоборот, - возразила Джулия и ещё теснее прижалась к нему.
– Маразм обнаруживается повсюду в любом государственном деятеле, претендующем на роль мессии.

Они стояли у подножья многоглавого собора Василия Блаженного, и каждый думал на своем родном языке, говорил на английском, чувствуя где-то внутри себя магическое действие всемогущего Вселенского замысла.

*

Куда в окрестностях Москвы чаще всего приглашают иностранных гостей? В Троице-Сергиеву лавру, естественно. Алексей делать этого не стал и увлек Джулию в противоположную сторону - по Киевскому шоссе к Пафнутьеву монастырю, что под городом Боровском.

Еще в совсем зеленые годы душа его обрела какую-то неизъяснимую тягу к соборным церквям и монастырским домам. Не пришлось ему, правда, заходить туда богомольцем и посещал он обители Божии из любопытства к таинствам обряда, дабы рассеяться от приевшихся житейских забот. Да и есть ли вообще такой крещенный в православии русский, кого ни разу бы не осеняла бунтарская мысль все оставить, пойти ходоком ко святым землям, найти пристанище среди леса у озера, отстраниться от мирской суеты, смиренно покаяться, напомнить себе, что нет никого святее Иисуса, а после трудов праведных устроиться на завалинке и под покровом звездной ночи наблюдать за магической игрой небесных светил.

Пушкин называет монаха мятежным иезуитом, сердец и душ смиренным повелителем. Помните?

Весь круглый год святой отец постился

Весь божий день в келье провождал,

"Помилуй мя" вполголоса читал,

Ел плотно, спал и всякий час молился.

Упрекают русских монахов, что уж больно усердно о подготовке души своей к Царствию Небесному заботятся, святым житьем хотят спастись, однако о братской помощи простому люду забывают.

На сей казалось бы справедливый упрек бывший офицер артиллерии, старец Зосима из "Братьев Карамазовых" отвечает так: "Но посмотрим еще, кто более братолюбию поусердствует. Ибо уединение не у нас, а у них, но не видят сего. А от нас и издревле деятели народные выходили, отчего же не может их быть и теперь? Те же смиренные и кроткие постники и молчальники восстанут и пойдут на великое дело. От народа спасение Руси. Русский же монастырь искони был с народом. Если же народ в уединении, то и мы в уединении." Федор Михайлович Достоевский незадолго до своей кончины сделает в своих записях примечание: не из-за омерзения удалились святые от мира сего, но в целях нравственного совершенствования, очищения себя от всего грешного, исцеления мирского недуга разобщенности и в первую очередь Христа ради, связующего их в братство равных духовных достоинств...

Ох уж эти наши стократ блаженные шелкопряды сумеречники! Что греха таить, встречаются среди них тайные плотоугодники, тунеядцы и мздоимцы, что берут хорошо, но отдают худо. Говорят, черт монаху не попутчик. И все же немало отлучений от церкви сластолюбцев в "ангельском чине", вымогающих у прихожан плотские утехи, ссылаясь на откровение свыше, будто сие грехом не считается. А сколько других дел срамных, о коих неприлично даже глаголить. Не на пустом месте вырастает и приговор народный: "Расход Кириллова монастыря, приход репной пустыни." Святая это наивность полагать, что живущие в монастырях "человеки Божии" волю дьявольскую не свершают и все до единого неукоснительно следуют взятым на себя священным обязательствам к смирению и нестяжательству.

В старые времена поговаривали: "У живущих на погосте хлеба ни горсти." Примерно так и поныне, только не ко всем духовным лицам относится. И впрямь не всяк монах, на ком клобук! И среди отшельников в святых обителях попадаются натуры озлобленные, завистливые, циничные... Это только мирянам очень хочется видеть, как с принятием ангельского образа монашества чернецы в молитвенник свой устремляют ум, уединяются на благо добродетелей Христовых, отвергают предосудительное утоление страстей и бескорыстно служат спасительному Промыслу Божию.