Чтение онлайн

— Я даже отсюда вижу, что она на три размера меньше твоего, — усмехнулся Питт.

Стараясь поменьше шевелить губами и почесывая двухдневную щетину на щеках, чтобы скрыть от возможного наблюдения движение лицевых мускулов, Джордино заговорил в пространство:

— До того как отправиться на боковую и расстаться с амуницией, охранник поведал мне немало интересного. Начнем с того, что это место, по его словам, принадлежит вовсе не «Шэнь Цинь маритайм лтд», а какой-то «Баттерфилд фрахт корпорейшн». Сам он, правда, типичный китаеза, но я готов поручиться, что в школу он ходил где-нибудь в Сан-Франциско или Лос-Анджелесе. Здесь он, похоже, не врет, хотя дальше полезла такая лапша, что у меня чуть уши не отвалились. Про старую мебель плести начал, про распродажу в Батон-Руже...

— Все вранье! — уверенно заявил Питт. — Эта «Баттерфилд фрахт», скорее всего, фирма прикрытия, принадлежащая Шэню через подставных лиц. Сторож действительно может этого не знать, но все остальное — полная лажа. Я нашел под баржей здоровенную субмарину, а в стенке причала — подводный туннель. Держу пари, что сейчас в этих кирпичных коробках на берегу полно нелегалов. Человек триста-четыреста, по моим прикидкам. Если только их не успели вывезти еще до нашего появления, — добавил он после паузы.

— Хочешь сказать, что мы наконец-то докопались до жилы? — обрадовался итальянец.

— Сначала я должен увидеть их своими глазами, — уклонился от прямого ответа Питт.

— Каким образом? — удивился Джордино. — Сойдешь на берег и постучишься в дверь?

— Рядом с туннелем я обнаружил люк старого ленточного транспортера, с помощью которого раньше переправляли на пристань мешки с сахаром, — пояснил Питт. — Там все заржавело, но мне удалось его открыть. Попробую им воспользоваться. Скорее всего, он ведет в подвал главного здания.

— С тобой все ясно, — ухмыльнулся итальянец. — Ладно, удачи, напарник! Только очень тебя прошу: смотри в оба и поскорее возвращайся. Меня могут раскусить в любую минуту, и тогда придется отвечать на весьма щекотливые вопросы. Например, есть ли у меня лицензия на ношение оружия и куда я смотрел, приобретая штаны и куртку, которые на мне не сходятся.

— Ты засек видеокамеру? — заволновался Питт.

— Целых три. И сильно подозреваю, что это далеко не все.

— Ты не мог бы незаметно передать мне мой любимый кольт? — попросил Питт. — Не хотелось бы соваться в осиное гнездо с голыми руками.

— Сейчас попробую. — Джордино поднялся по сходням на палубу, как бы невзначай зацепив при этом ногой корзинку с тряпьем, под которым лежал револьвер. Корзинка опрокинулась, и итальянец ловко отфутболил оружие к борту, за которым укрывался Питт. — Держи! Нет, чуть правее. Есть!

Высунувшаяся из воды кисть слепо зашарила по доскам и сомкнулась наконец на ребристой рукояти кольта.

— Ты настоящий друг, старина! — с чувством произнес Питт. — И я готов набить морду всякому, кто посмеет утверждать обратное.

— Если услышу выстрелы, мы с Ромбергом тут же бросимся навыручку, — пообещал Джордино. — Но ты все-таки постарайся не нарываться. Шесть пуль в барабане против автоматного рожка — это даже хуже, чем паршивая двойка против четырех тузов. С таким раскладом только блефовать и остается.

— На пару с Ромбергом вы наверняка обратите в бегство целую армию, — рассмеялся Питт. — Представляю себе это зрелище! Но будем надеяться, что до драки дело не дойдет. Я только одним глазком гляну, и тут же обратно. Если все пройдет нормально, сразу отваливаем и вызываем морскую пехоту. Мы люди не жадные, можем и поделиться лаврами.

Легкий всплеск за бортом свидетельствовал о том, что он отправился осуществлять свой рискованный замысел. А итальянец, тяжело вздохнув, повернулся и побрел назад в караульное помещение. Там он расстегнул снятую с охранника кобуру, достал из нее внушительных размеров «Магнум-357», повертел в руках, засунул обратно, сел перед телевизором и приготовился к терпеливому ожиданию.

Спрятав кольт в водонепроницаемый пластиковый мешок на поясе гидрокостюма, Питт ушел под воду и вскоре вновь приблизился к открытому люку. Движущуюся ленту давно демонтировали — вероятно, при ликвидации предприятия, — иначе он вообще не сумел бы туда пролезть. И все равно туннель оказался слишком узок для такого крупного мужчины, как Дирк, и продвигаться по нему приходилось ползком и очень медленно. Баллон со сжатым воздухом на спине тоже не добавлял комфорта. Единственный источник света остался позади, да и тот был почти полностью перекрыт его собственным телом. Впрочем, даже такого слабого освещения пока хватало, чтобы избегать препятствий в виде проржавевших стояков, к которым когда-то крепились валики транспортера.

Подземный коридор уходил в глубь возвышенного берега, поднимаясь под едва ощутимым уклоном, пока наконец не сравнялся с уровнем воды в затоне. С облегчением выбравшись на сухое место, Питт скинул мешавший баллон, снял маску и пополз дальше гораздо быстрее и увереннее, чем в начале пути. Теперь его больше беспокоило, как бы не нарваться на ядовитую змею, которые часто находят себе убежище в заброшенных шахтах, высохших колодцах и темных сырых туннелях. Не имея пространства для маневра, он мог избавиться от опасной соседки, либо пристрелив ее, либо размозжив голову рукояткой револьвера. В первом случае он рисковал привлечь внимание охраны, во втором — заработать смертельно ядовитый укус. Ни тот, ни другой вариант Питта, естественно, не устраивал. Сильнее всего, однако, тревожила его неотступная мысль о том, что в конце туннеля его ожидает такой же люк, как в стене пирса, только задраенный снаружи. Тогда придется выползать обратно ногами вперед — развернуться в столь узком проходе смог бы разве что пятилетний ребенок. Но игра стоила свеч, и он готов был рискнуть даже при минимальных шансах на выигрыш.

Запретив себе вспоминать о стертых в кровь ладонях и подушечках пальцев, Питт упорно продвигался к намеченной цели. Будь на его месте другой человек — более впечатлительный или обладающий богатым воображением, — ему могли бы померещиться в темноте какие-нибудь жуткие твари или злобные монстры, но Дирк, никогда не питавший склонности к извращенным фантазиям, замечал вокруг себя только остатки креплений, выступающих из холодного, сочащегося влагой бетона.

Коридор начал постепенно расширяться, и вскоре Питт получил возможность встать на четвереньки. Впереди замаячил тусклый свет. Еще десяток ярдов, и он вывалился из прохода на дно вместительного бункера, стены которого уходили ввысь раструбом огромной четырехугольной воронки и терялись во мраке. В стене напротив зияло полукруглое отверстие около четырех футов в поперечнике. Сквозь него пробивался свет и доносились неясные голоса. Проем располагался на высоте около семи футов. Питт, пошатываясь от усталости, поднялся на ноги, заткнул револьвер за пояс, подтянулся на руках и заглянул через край.

В ноздри ему ударила ужасающая смесь запахов гнили, плесени и давно не мытых человеческих тел. Гул голосов слышался теперь намного отчетливее, но говорили не по-английски. С внешней стороны проема вплотную к нему примыкала наклонная эстакада высотой примерно в двенадцать футов, а внизу находилось довольно большое подвальное помещение без окон, освещенное единственной электрической лампочкой под потолком.

Сидя, стоя и лежа прямо на цементном полу или прислонившись к никогда не ведавшим знакомства со штукатуркой кирпичным стенам, теснились плечом к плечу более трехсот мужчин, женщин и детей китайской национальности. Грязные, истощенные, утратившие человеческий облик и ко всему безучастные, они поразительно походили на узников нацистского концлагеря перед отправкой в газовую камеру. На изможденных лицах лежал отпечаток неимоверной усталости и покорности судьбе. Охранников Питт не заметил, да и нужды в них не было — выход из подвала, где раньше размещался то ли цех по переработке, то ли склад готовой продукции, надежно преграждала тяжелая дубовая дверь.

Сердце американца сжималось от жалости при виде этой толпы обездоленных, заранее обреченных на смерть или рабское существование алчными мерзавцами, готовыми ради наживы преступить все людские законы и небесные заповеди. Скрежет ключа в замочной скважине заставил его повернуть голову в сторону двери. Она со скрипом отворилась, и охранник в камуфляжной форме — точно такой же, какая была на стороже у причала, — грубо втолкнул в помещение мужчину средних лет со связанными за спиной руками. Тот споткнулся на ступенях и упал ничком, больно ударившись лицом и грудью. По ушам резанул пронзительный женский крик. Молодая миловидная китаянка с расширенными от ужаса глазами метнулась к упавшему — вероятно, мужу или брату, — но сопровождавший ее второй секьюрити, не позволив даже переступить порог, заломил ей руку и куда-то потащил. Дверь с глухим стуком захлопнулась. Мужчина с перепачканным кровью из разбитого носа лицом кое-как поднялся, бросился к двери и с отчаянием приговоренного принялся пинать ее ногами, что-то выкрикивая по-китайски, — должно быть, умоляя надсмотрщиков не разлучать его с женщиной.