Чтение онлайн

27 марта

Даже на льдине жить надо по возможности с удобствами. Вероятно, это решение созрело одновременно у всех четверых - Сомова, Гурия, Сани и меня. Мы притаскиваем изломанную пургой гидрологическую палатку, и после некоторых усилий удается придать ей вполне приличный вид. Но прежде чем она станет камбузом и кают-компанией, придется совершить специальный поход в старый лагерь за "мебелью", оставшейся в фюзеляже. В сопровождении всего собачьего семейства, впервые участвующего в столь далеком путешествии, мы бродим по старому лагерю, напоминая археологов, то и дело радостно восклицая от неожиданных находок. Мы доверху нагружаем нарты, лодочку-волокушу, а то, что не уместилось, укладываем на лист дюраля и привязываем веревкой. Обратный путь с тяжелой поклажей кажется бесконечным. Наконец мы сваливаем все наше добро у палатки, на которой уже висит табличка "Кают-компания". Длинный обеденный стол занял больше половины круглой палатки, а место под иллюминатором отвели большому деревянному ящику, превратившемуся в шкаф для посуды и разделочный стол. Чтобы пол не подтаивал, снег расчистили до самого льда и на этот зеленый паркет настелили фанеру и кусок брезента. По углам я натыкал свечей, и при мерцающем свете их желтовато-оранжевого пламени новый камбуз приобретает даже своеобразный уют.

Запасы мяса 23 марта пришли к концу, но зато ледоисследователи добыли "кабана". Добыча у них была знатная: ледяной монолит имеет толщину 1 метр, длину 60, ширину 70 сантиметров. Еще 19 марта гляциологи присмотрели участок на толстом однолетнем поле. Четыре дня подряд они извлекали "кабана". Сначала долбили пешней шурф, затем двуручной пилой выпилили монолит, наконец, призвав в помощники Миляева, Курко и Гудковича и захватив с собой нарты, веревки и пешни, отправились за добычей.

– Ох, нелегкая это работа - из болота тащить бегемота, - сказал, отдуваясь, Миляев, после того как третья попытка не принесла успеха.

– Давай, хлопцы, еще раз ухнем, - сказал Гурий.

Все еще раз налегли, и "кабан" наконец выполз из "своей норы". Нарядно-голубой ледяной куб весом, наверное, с полтонны взгромоздили на нарты и потянули в лагерь, где ледоисследователи загодя поставили старенькую брезентовую палатку, разместив в ней прессы и прочее оборудование для исследования физико-механических свойств льда.

Я произвожу очередной медицинский осмотр и выдаю каждому по стопке женьшеневой настойки. Все с удовольствием принимают мой элексир, утверждая, что у них сразу пропадает вялость, появляется аппетит и улучшается работоспособность. Я и сам начинаю верить в ее чудодейственные свойства.

25 марта

Едва солнце исчезло в облаках, сразу похолодало. При ветре 6-8 метров в секунду мороз 28 градусов "работает" как пятидесятиградусный. Но, что поделаешь, надо приводить в порядок дорогу на "пропавший" аэродром. Оказалось, что Комаров ошибся и поле, на которое садился Илья Павлович, целехонько, если не считать десяти трещин и трех подвигов, требующих пустякового ремонта.

30 марта

Долгожданная баня. Ее натопили, не жалея остатков бензина, и отмылись на славу. Правда, под занавес Курко умудрился перекачать паяльную лампу, и она, вспыхнув, опалила ему обе руки. Костя примчался ко мне на камбуз, размахивая кистями. Они багрово-красные, покрыты пузырями. Настоящий ожог второй степени.

Конечно, происшествие с Курко - случайность. Но что-то в этих случайностях появилась известная закономерность. Сначала Дмитриев едва не спалил гидрологическую палатку. Потом Гурий умудрился подпалить бок своей куртки. Обжегся Комаров. У меня от пыхнувшего газа чуть было не начался пожар на камбузе. Все это, видимо, результат утомления, накопившегося за зиму, притупляющего внимание, снижающего осторожность.

Ночью просыпаюсь часто, но не столько от звуков и толчков льда, сколько от яковлевского храпа. Гурий спит сном младенца, сотрясая стены палатки богатырским храпом. Будить его жаль, я знаю, как он устает за день. Поэтому я применяю свою особую хитрость - закуриваю и пускаю ему в нос тоненькую струйку папиросного дыма. Он на какое-то время замолкает, и я, пользуясь антрактом, быстро засыпаю.

1 апреля

Ровно год назад над этой льдиной взвился красный флаг нашей станции. Вроде бы срок невелик. Но здесь иной масштаб времени. Оно словно замедлило свой бег. Минуты превратились в часы, часы стали неделями, недели месяцами. Мы садимся вокруг стола сосредоточенные и немного взволнованные. Мих-Мих гладко выбритый, в своей неизменной коричневой кожаной куртке поверх черной суконной тужурки.

– Дорогие друзья! Сегодня нашей дрейфующей станции исполняется год В масштабах человеческой истории срок этот совсем небольшой. Но, наверное, для всех нас этот год равен целой жизни. Правда, жизни трудной, напряженной, заполненной непрестанным трудом, отягощенной бременем ответственности, но такой яркой и полнокровной. Сегодня, как это принято на Большой земле, мы попробуем подвести некоторые итоги нашего дрейфа. За двенадцать месяцев станция прошла по прямой всего около шестисот пятидесяти километров, но зато ее извилистый путь среди льдов составил более двух тысяч шестисот километров. А теперь разрешите, я начну с работы нашего гидрологического отряда. Нам удалось сделать сотни замеров глубин, которые позволили детализировать рельеф дна в малоизученном районе полюса относительной недоступности и определить границы материкового склона в обследованных точках. Думаю, что они помогут нашим коллегам при составлении новой батиметрической карты Ледовитого океана. Пробы грунта с океанского дна и пробы, взятые с помощью трала, дадут возможность выяснить изменения в осадках, наблюдаемых при переходе океанских глубин к материковому склону и затем к материковой отмели.

Обнаруженные в пробах окатанная галька и свежие обломки породы наталкивают на мысль, что значительная их часть вынесена льдами с побережий Аляски, Чукотки и острова Врангеля. А другая часть, обнаруженная по краю Чукотского желоба, связана с новейшей тектоникой. Интересные результаты удалось нам получить при изучении термического режима всей толщи воды, и особенно ее слоя тихоокеанского происхождения, который распространяется в центральной части Северного Ледовитого океана между слоем атлантической воды и верхним распресненным слоем полярных вод. Мы наблюдали за характером течений на различных горизонтах. Одновременно, впервые в истории полярных экспедиций, мы каждый месяц систематически отлавливали планктон, обнаружив изменения его состава и количества в различное время года, и ежемесячно собирали пробы бентоса с помощью шлюпочного трала, усовершенствованного Г. П. Горбуновым.

Основательно за это время потрудились наши метеорологи Зяма Гудкович и Георгий Ефремович Щетинин. Все вы знаете, что, за небольшим исключением, они почти семь месяцев подряд по восемь раз в сутки собирали метеоданные, которые передавались на Большую землю и служили большим подспорьем синоптикам, особенно в восточном секторе Арктики. Но с другой стороны, их материалы, а также данные, которые собирали К. И. Чуканин, В. Г. Канаки, В. Е. Благодаров и П. Ф. Зайчиков в летний период, сыграли существенную роль в исследовании закономерностей атмосферной циркуляции над Центральной Арктикой. Аэрологи, например, установили, что скорость ветра возрастает с высотой и достигает максимума за один-полтора километра от тропосферы. Радиозонды, улетавшие на высоту двадцать километров, позволили получить характеристики стратификации не только тропосферы, но и нижних слоев стратосферы, где было обнаружено повышение температуры с высотой, порой на пятнадцать-восемнадцать градусов.

Много интересных материалов собрали Гурий Николаевич и Иван Григорьевич. Им удалось доказать, что в период с мая по сентябрь радиационный баланс в этих краях положителен: примерно одиннадцать и девять десятых килокалорий на квадратный сантиметр. А с октября до апреля он становится отрицательным - минус девять килокалорий. Но сколько материалов им еще предстоит обработать, чтобы оценить структуру и физико-механические свойства льдов разного возраста и вида!

Есть чем гордиться и Николаю Алексеевичу. Его геофизические исследования, которые продолжили наблюдения, начатые Е. М. Рубинчиком и М. М. Погребниковым, позволили сделать много интересных заключений о магнитном поле Земли и его особенностях, о местных магнитных аномалиях вертикальной и горизонтальной составляющих в области, расположенной к востоку от стосемидесятого меридиана. А что касается его навигаторской деятельности, то она выше всяких похвал. Благодаря неутомимости Миляева мы постоянно знали, где находимся и куда нас влечет неведомая сила. Я должен особо поблагодарить Михаила Семеновича, чьи золотые руки не раз выручали нас из трудных положений, а изобретательская смекалка поражала своей неистощимостью. Низко поклониться хочу нашим самоотверженным радистам, которые в самые трудные минуты нашей жизни поддерживали бесперебойную связь с Большой Землей. Не забыл Мих-Мих и моей врачебно-кухонной деятельности, найдя для нее добрые слова.

Кто нас осудит, если после такого серьезного совещания и телеграммы из Ленинграда о вылете отряда Мазурука для снятия станции мы устроили праздничный обед.

2 апреля

В очередную экспедицию в старый лагерь отправляется сразу человек шесть. У каждого свои дела. Я должен пошуровать в фюзеляже: может, что-нибудь интересное завалялось. У Комарова в мастерской остались какие-то инструменты и детали, а Яковлев с Петровым, уговорив Зяму, пришли за очередным "кабаном". За нами увязалась шумная собачья компания. Громко тявкая, щенки бежали, то и дело падая на скользком льду.

Яковлев и Петров облюбовали толстенный ледяной лоб и принялись пилить его голубую твердь. Но щенки оказались тут как тут. Они рычали на пешню, лезли под самую пилу, совали любопытные мордашки в шурф, вертелись под ногами, радуясь возможности принять участие в новой игре. Наконец Петрову это надоело, и он, вытащив из кармана кусок колбасы, заманил всю щенячью компанию в палатку и захлопнул дверцу. Они сидели там, возмущенно тявкая, пока глыба полтора метра толщиной ни была выпилена из ледяного массива, разделена на куски и погружена на нарты. Лед оказался совершенно пресным. Вот почему так заманчиво голубели вокруг обтаявшие льдины! На некоторых снег полностью исчез, и они поутру были лишь припудрены голубоватым инеем.