Чтение онлайн

— Не совсем так. Если тебе интересно, я расскажу.

— Господи, Власов, ну конечно, мне интересно! — возмутилась необычайно Дарья.

Он улыбнулся этой ее горячности, искрящимся живым интересом глазам и с удовольствием принялся рассказывать:

— Про Европу и окупаемость ты абсолютно права. Если без глубоких финансово-экономических пояснений, не растекаясь по частностям, то ситуация в нашей стране такова, как ты знаешь, что все отрасли и ресурсы давно и прочно распределены, застолблены и поделены. Никаких переделов не намечается, да это и не нужно и даже опасно. Остается единственный ресурс, в котором еще можно что-то приобрести и застолбить, — это земля, земельные угодья. И здесь возникает два варианта возможных собственников — те, кто, купив, не вкладываются и не занимаются разработкой и освоением, приобщая земельные площади к основным активам капитала, как обеспечивающий ресурс. Это чисто финансовые группы, так называемые «электронные» игроки. А вторая группа возможных собственников — те, кто вкладывает средства и создает агропромышленное производство. А вот этих единицы, потому что позволить себе вложения такого уровня могут только очень крупные компании, осознанно идущие на долгосрочную окупаемость и убыточное производство в процессе становления. У нас в стране есть несколько серьезных финансово-производственных групп на этом рынке, которые создали и создают агрокультурные комплексы, в том числе с уклоном в натуральное земледелие и развитием этого направления. Но так, чтобы полностью перейти и соблюдать биоэкологическую чистоту всего комплекса производства, — пока только мое хозяйство. Есть несколько средних фермерских хозяйств, очень достойных.

— А у тебя как с окупаемостью?

— Ну, наше хозяйство уже окупилось.

— То есть у всех десять-пятнадцать лет, а ты, Власов, скорострел, лет за восемь управился? — уточнила Даша.

— Я просто начал раньше и в удачное время. Хотя по-хорошему надо было в году эдак девяносто седьмом-девяносто восьмом начинать. Но тогда у меня совсем иные интересы были, да и в те годы экологическая тема так остро не звучала.

— А как ты вообще в этой теме оказался?

— Не поверишь, — усмехнулся Власов, — на спор. Но если бы тогда, когда «забивался», хотя б на двадцать процентов представлял, во что ввязываюсь, ни за что бы на это дело не подписался! Вот ни в жизнь!

— Власов, Власов, мне безумно интересно! — сверкая глазами, аж подпрыгивала на месте Дашка. — Давай расскажи скорее!

Он подлил им в бокалы вина, улыбаясь, откинулся на спинку кресла и предупредил:

— Вообще-то тут без довольно длинной предыстории не обойтись.

— Я вся внимание и любопытство! Аудитория тебе внемлет, Власов! — заявила Дашка.

К окончанию службы они уже имели планы на троих, как дальше жить.

Получая письма от родных и друзей, парни аж стонали от досады: там, на гражданке, такие дела закручиваются, а они здесь тельники протирают!

Кооперация манила запахом капитализма и шальных денег.

Отсюда, с окраины страны, им казалось, что только вернись они на гражданку, и деньги сами собой в карманы полезут, да еще стопочками сложатся!

Словом, беспощадная ирония судьбы!

Уж кто-кто, а они-то точно знают, как правильно пользоваться этой кооперацией, пока она еще есть и дожидается их, своих героев. И принялись они составлять планы, так сказать, загодя, считая дни до увольнения.

— Мужики! — выдвигал идею Макс. — Нам надо всем троим двигать в Москву!

— И где мы там с Дагестаном жить будем? — сомневался осторожный Федька.

— У меня! Я родакам уже написал, что втроем приедем. — И принялся развивать свою идею: — Я уже все продумал! Восстанавливаемся в институты, на первый курс, вы переводом, вас же не отчислили! Подаете документы по профилю, переведут и зачислят за милую душу, как отслуживших льготников. И общаги выделят. На койко-место мы вас оформим, а жить будем у меня. И втроем дела делать! Ну что, Дагестан, как думаешь?

Так повелось и распределилось в их трио — Макс сыпал идеями, торопливостью решений, Федька его притормаживал, остужал, приводя аргументы невозможности реализации, но последнее слово всегда оставалось за Игорем, который взвешивал все за и против, просчитывал ситуации и выносил окончательный вердикт. Багор со Скоком его за это качество и умение просчитывать иногда Финансистом с почтением называли.

— Идея хорошая, — решил Власов. — Если где «капусту» и шинковать, так в Москве. И втроем вернее и безопаснее. К тому же ни Багру, ни мне особо светиться на родине пока не рекомендуется, хоть и прошло три года, но для верняка!

Постановили.

Приехали они в Москву, даже толком дембель не отгуляли. Попили три дня с родителями, родственниками и друзьями Макса — и за дело.

Скок оказался абсолютно прав: парней зачислили в институты и общаги дали, и поперли они с щенячьим глупым энтузиазмом деньги делать, не отдавая себе отчета, что называется это «накоплением первичного капитала».

И никто же не сказал мальчикам: «Осторожно, а то становится очевидным, что некоторые плоды запретны неспроста!»

Во что только не вдряпывались, постигая эту очевидность посредством опыта, шишек, и под какие только «раздачи» не попадали!

Ничего, прорвались! И успевали же все!

И учиться, и крутиться, и по бабам таскаться! Даже родителей Макса к основам частного бизнеса приобщили, усадив под телевизор собирать какие-то бусики, браслетики, шнягу всякую.

А тут — ек-макарек! Девяносто первый! Получите!

Виктор Павлович, отец Макса, рвался на баррикады, втроем уговорили, усадили за стол, бутылочку поставили — здесь посидим, по телику посмотрим!

Уж кто-кто, а они про народно-массовые выступления «задруживаться против стран» знали настолько хорошо и подробно, что лучше и не иметь таких знаний!

За делами новыми, переменами крутыми они развал Союза и «геть» коммунистической партии как-то особо и не отметили. До того ли?

Цены рухнули, ваучеры, приватизация, дикий рынок, он же Дикий Запад с отстрелом!

Парни в эту мутную «благодать» — с разбега и головкой вперед!

Тут родители Власова подняли тревогу нешуточную! Рэкет с бандюками крепчал, припомнив историю четырехлетней давности.

Лев Иосифович после погоревшего цеха слег надолго в больницу с тяжеленным инфарктом,

Игорь «свалил» служить, а отец покумекал, куда же деньги прятать, пока хозяин не оклемается. А на дворе восемьдесят седьмой год, фиг что купишь, так чтобы под ОБХСС и статью не угодить.

И батя надумал. Раздал взятки кому надо и купил кооперативную трехкомнатную квартиру, оформив на своего отца, ветерана войны.

А бандюки таки навестили родителей Власова в профилактических целях, как он и ожидал. Мама отыграла партию трагической уездной актрисы талантливо и с огоньком.

— Представляете? — делилась она возмущением с представителями криминального сообщества, пришедшими задавать вопросы. — Лев Иосифович в больнице! Говорят, его подпольный цех сожгли! Хорошо, хоть Игорь к нему в эти дни не ходил, зачеты сдавал, в институте сидел день и ночь. А потом его прямо из института в армию забрали. Мы с отцом возмущались, ругались в военкомате: как же так, у них в институте военная кафедра, а вы его прямо перед сессией забрали! Они дело подняли, и оказалось, что-то там напутали, но возвращать Игоря из армии отказались! Поздно, говорят! Нет, вы представляете?

— Да, суки! — искренне посочувствовал один из мордоворотов.

Чаем с пирожками угостились и отвалили, информацию если и проверяли, то не слишком усердно.

Лев Иосифович из больницы вышел. Отец тут же к нему, а там уж другие «посетители», хорошо отец их увидел, подходя к дому, и ноги незамеченным унес. А Льва Иосифовича хватанул второй инфаркт, и он совсем не мирно почил в бозе.

Отец Игорю на службу письмо: что делать? Надо наследников искать, им отдавать! А Игорь ему: не вздумай, узнают — получим и от тех и от других. Пока сами родственники не объявятся, сиди и не дыши на эту проблему.