Чтение онлайн

— Аверьянов. — подсказала девушка.

— Да, Аверьянов. Был в отеле в день ареста Игоря?

— Нет, он в тот день уехал на СТО, а вместо него остался заместитель. — ответил Евгений.

— Тогда остаются наши барышни-горничные. — Борис Юрьевич снял очки. — Их то и надо допросить.

— Я поеду в отель, выясню, где девушки и поговорю с ними. — решительно произнёс Климов.

Лаврова снова вернулась домой под вечер, переваривая разговор с адвокатом и пытаясь понять, кому и зачем надо было подставить её мужа.

— То есть, вы считаете, что это горничные? — спросил Герман, раскладывая по тарелкам салат.

— Возможно. Хотя, мне уже кажется, что не может всё быть так очевидно. — озадаченно сказала Лера, без аппетита глядя на еду.

— Ну почему? Может вы на верном пути. Только, если честно, не понимаю, зачем каким-то горничным подставлять хозяина отеля.

— Я тоже ничего не понимаю. Господи, это так ужасно, когда ничем не можешь помочь! — подавленным голосом изрекла она и отодвинула от себя тарелку.

— Лер, ты и так нормально не ешь. Утром спешишь, сделаешь глоток кофе и убегаешь, днём не обедаешь, и вечером, вот, отказываешься. На работе, небось, тоже не до еды. И не спишь почти. — обеспокоенно глядя на неё констатировал Истомин-младший. — Так нельзя. От тебя скоро одна тень останется. Игорь мне не простит, что я не уберёг его жену!

— Я не могу есть, Герман. Он там уже почти три недели… Три. Я обещала ему, что помогу, а по факту, бьюсь головой о стену и ничего не получается! — с безысходностью воскликнула Лаврова. В этот момент, раздался звонок телефона. — Да. — она со вздохом ответила. — Я поняла. — раздалось после этого, и девушка положила трубку.

— Что случилось? — спросил Герман, видя, как она побледнела после разговора.

— Случилось то, что случилось. Мне казалось, хуже уже некуда, но, жизнь продолжает меня убеждать в обратном. — упавшим голосом произнесла Лера. — Горничные наотрез отказываются что-либо рассказывать, хотя Климов говорит, что они явно что-то знают, но скрывают. На них не действует ничего: ни угрозы, ни уговоры. Они были единственной надеждой и зацепкой! — срываясь, отчаянно выкрикнула она и заплакала.

— Лерочка, — парень подсел ближе к ней и обнял, пользуясь случаем. — не плачь. Ты делаешь всё, что в твоих силах… В конце-концов, даже если Игоря посадят, то ты будешь знать, что сделала всё возможное. — успокаивающим тоном добавил он. — Кстати, давно хотел сказать… Ты можешь на меня расчитывать. Я вас с Петькой не брошу, увезу в Лондон, будем жить все вместе…

— Герман, ты совсем рехнулся? — отчаяние быстро сменилось злостью и Калерия отпрянула от деверя. — Ты нормальный вообще? Думай, что ты несёшь! Ты брату уже приговор подписал?! Его не посадят! Я не допущу этого, понял?! — срывая голос, кричала она.

— Так, всё, успокойся! — крикнул он в ответ, не сдержав эмоций. — Хватит тут, как разъярённая кошка на меня бросаться! Ты даже мысли не допускаешь о том, что Игоря могут посадить. А это может случиться! И ты просто должна быть к этому готова! — членораздельно пояснил Герман.

— Я не буду к такому готовиться! Игорь ни в чём не виновен!

— Как ты это докажешь? Как?

— Завтра же пойду и буду сама говорить с горничными!

— Да, Климову они ничего не сказали, а с тобой разоткровенничаются, конечно! И сознаются в преступлении, если что, да? — насмешливо произнёс он.

— У меня получится. — выдохнув и уже не так эмоционально, ответила Лаврова, а затем, ушла с кухни.

На следующий день, Лера была в отеле и позвала к себе, в ресторан отеля, где присела, Нину и Киру — двоих горничных, которые убирали кабинет Истомина.

Девушки вели себя слегка скованно, но старались скрыть это за самоуверенностью, смешанной с лёгкой наглостью.

— Девочки, послушайте, — встретив, как и ожидала шквал сопротивления, сделала попытку уговорить горничных, Калерия: — я понимаю, что вам нелегко рассказать правду или раскрыть какие-то детали этого дела, но я вас прошу это сделать. Не ради себя прошу. Поймите, пожалуйста, мой любимый человек, мой муж, единственный родной, кто у меня есть, попал в тюрьму. Я очень хочу ему помочь, я поклялась сделать для этого всё. Ваши слова и показания очень важны. Если… Если наркотик подбросил кто-то из вас, то признайтесь честно. Ведь страдает невинный, по сути, человек.

— А вы что, в священники метите? — ехидно поинтересовалась Кира. — Что за задушевные беседы? Покаяние, искупление…

— Нет. Я просто хочу спасти мужа.

— Вы не следователь, так что мы не обязаны давать какие-то показания. — добавила Нина.

— Вы правы, не обязаны. Но я чисто по-человечески прошу помочь! Вам, наверное, неизвестно, как это, когда близкий в беде… И я желаю вам никогда такого не узнать. Но это страшно, правда, очень страшно. — откровенно произнесла Лаврова и отвела взгляд в сторону, чтобы девушки не увидели её слёз. — Поэтому, я сейчас прошу вас не как жена хозяина отеля, а как такая же девушка, как и вы, которая, просто любит и хочет быть рядом с любимым.

— Мы ничем не можем вам помочь, извините. — резко ответила на это Кира и они с Ниной, встав, ушли.

Лера, в душе которой всё переворачивалось, вышла из отеля. Светило солнце, щебетали птицы. На улице бушевала весна. Весна, во время которой обычно так хотелось жить и творить. Но только не сейчас… В эти минуты, у девушки было желание броситься в реку от отчаяния, накрывающего с головой.

Она добрела до сквера, раскинувшегося прямо рядом с отелем, села на ближайшую лавочку и заплакала, уронив лицо в ладони.

«Господи, ну почему всё так?» — мысленно, вопрошала Создателя Калерия. «Почему как только счастье находится рядом со мной, то тут же что-то случается? Я, будто, всё время нахожусь на грани счастья, но никогда не могу испытать его в полной мере. И непонятным сейчас остаётся только одно: как мне спасти Игоря?».

Она не помнила, сколько так просидела, сначала безудержно рыдая, а потом, когда слёз, как показалось, уже не осталось, просто так, безжизненно уставившись в даль. Внезапно, Лера почувствовала чью-то руку на своём плече. Она обернулась. Перед ней стояла Нина.

— Калерия Александровна, я пришла поговорить. — тихо произнесла девушка и присела рядом.

— Что вы хотите? — охрипшим голосом спросила Лаврова и взглянула опухшими от слёз глазами.

— Хочу рассказать правду. Вы так плакали… Я видела в окно, когда убирала люкс. Вы уже здесь два часа сидите. Простите, что сразу не стала… Я, вообще, здесь тайком… Кира не хочет рассказывать вам ничего. Но вы поймите, нам пригрозили.

— Кто? — насторожилась Лера.

— Когда мы убирали в кабинете Игоря Максимовича, мимо проходил наш официант-Егор, он заглянул, сказал, что там его напарник разлил харчо в коридоре и попросил срочно убрать. Кира пошла туда, потом позвала меня. — Нина понизила голос, начав говорить ещё тише, чем до этого. — А я, когда уходила, заметила краем глаза, что Егор вошёл в кабинет. Хотела пойти посмотреть, что он там делает, но он вышел буквально через две минуты, поэтому, я решила, что ничего криминального. Тем же вечером, он встретил меня у служебного выхода из отеля, отвёл в сторону, крепко держа за руку, и сказал, что если я проболтаюсь кому-то о том, что видела его в кабинете, то мне несдобровать. Я рассказала об этом Кире, мы ведь подруги, а она решила, что действительно нужно молчать и ни под каким предлогом не открываться следствию. Говорит, что это может быть опасно. Но мне просто стало вас жаль, когда я увидела, как вы плачете.