Чтение онлайн

Он ответил после первого гудка и узнал её по голосу. Было приятно, и Юля посчитала это хорошим знаком. Титов взял инициативу в свои руки и пригласил присоединиться к нему в выходные. Он собирался уехать из Москвы на природу. Юля сразу согласилась и, проговорив ещё минут пять, отключилась.

На душе стало легко и весело.

Как же это сложно — самой принимать решения, зато какой потом подъём.

Следующий день выдался пасмурным. Рассвет затянулся, небо налилось свинцовой серостью и вот-вот должно было прорваться ливнем. Юля любила такую погоду «перед дождём». Всё вокруг обретало более чёткие очертания, словно природа сфокусировалась. Жизнь замерла в ожидании.

Она решила весь день провести дома. Телевизор быстро надоел, к чтению душа не лежала. Села у окна и сама не заметила, как подтянула к себе бумажные салфетки и начала выводить закорючки и загогулины. Это занятие здорово её развлекло. Юля не поленилась, принесла из комнаты листы бумаги и пенал с ручками и карандашами.

Домик, солнышко, тучка и дождик, потом девушка в летящем платье, девочка в шляпке, туфельки на высоком каблуке, пышный рукав платья позапрошлого века и узор на корсете. Юля не заметила, как закончился день и наступил вечер. Она рисовала с таким воодушевлением, словно раньше ей это запрещали делать.

Да, родители действительно не поощряли её любовь к рисованию. Отец считал это легкомысленным занятием, годным для досуга, и то время от времени. Вот Юля с детства и привыкла: чтобы получить похвалу от родителей, надо не рисунок принести, а стишок выучить или что-то полезное по дому сделать. Рисование осталось в памяти как пустое времяпрепровождение. А ведь сколько удовольствия можно получить, даже просто бесцельно выводя на бумаге каракули.

Она рисовала бы до глубокой ночи, но беспокойное бульканье в животе напомнило, что сегодня ещё ничего не ела. Организм категорически отказывался голодать. Пришлось прерваться на ужин. Готовить что-то серьёзное для себя одной не хотелось. Это Симоне не лень стоять несколько часов у плиты, создавая очередное кулинарное творенье, и не для того, чтобы насытиться, а практически ради искусства. Юля в своих пристрастиях к еде куда скромнее. Решила ограничиться банальной яичницей. Быстро, просто и сытно. Три в одном.

Юля разбила яйца на сковородку, и они весело заскворчали в раскалённом масле. Вредно, но вкусно.

И тут раздался звонок в дверь. Она от неожиданности подпрыгнула с лопаткой в руке. Неужели Симона? Значит, яичница отменяется. Соседка наверняка принесла нечто невероятно вкусное. Жареные яйца не выдержат конкуренции.

Юля открыла дверь. На пороге стоял Кедров. Капли дождя на рубашке и волосах. (Разве на улице был дождь? Она и не заметила.)

— Привет, — чуть севшим голосом сказал он.

— Привет, — ответила она.

— Я зайду?

— Конечно, — смутилась она и отошла в сторону, пропуская его в квартиру.

Он прошёл совсем близко, и от этой близости у Юли закружилась голова и стали ватными ноги.

— Ты одна? — обернулся он.

— Да, — она закрыла входную дверь и почему-то испугалась. Нет, не его. Себя и своих вдруг откуда-то взявшихся чувств к нему. Ведь сейчас они одни в этой квартире, как в космическом корабле в открытом космосе. Кругом невесомость. Никого и ничего вокруг нет. Только он и она в пространстве квартиры.

— У тебя что-то горит? — спросил Андрей, и Юля очнулась.

Яичница!

Она бросилась на кухню, и весьма вовремя: ужин ещё можно было спасти. Края яичницы сильно поджарились, но в целом блюдо осталось съедобным.

— Может, поужинаем в ресторане? — спросил он, заглядывая через плечо в сковородку.

— Нет, — резко ответила Юля.

Он раздражал её и притягивал, выводил из себя и завораживал. Просто наваждение какое-то.

Стоп!

Это Кедров, и нельзя терять голову. Ведь он — тот самый мальчишка, который столько раз в детстве толкал её в сугроб, колючий снег попадал под куртку и в сапоги и больно царапал кожу. Частенько отбирал шапку и закидывал на дерево. Однажды потянул за новенький школьный рюкзак и оторвал лямку, от отца ей тогда досталось. А ещё порвал куртку, сломал «молнию», щипал, подставлял подножки, дёргал за волосы. Он — тот, из-за кого она не хотела идти в школу и боялась одна выйти во двор.

Аутотренинг не помог. Сейчас в этом тридцатилетнем мужчине не было того задиры и хулигана, лишь в глубине глаз затаилась чертовщинка, но она придавала его образу ещё большую привлекательность.

— Я после работы и хочу есть, — нагло заявил он.

— Могу поделиться яичницей, но предупреждаю, что на тебя не рассчитывала.

— Согласен, — улыбнулся он, и сердце у Юли остановилось. Ох уж эта его улыбка!

Юля поставила сковородку на стол и достала вилки. Андрей сразу начал есть и поглощал её ужин, как голодный зверь. Она тоже схватила вилку и придвинула к себе сковородку. Они не ели, а соревновались, кто быстрее схватит кусок со сковородки. Юле достался последний. От неожиданной победы она заторопилась и подавилась. Начала задыхаться, выпучила глаза, потом закашляла, так что пошли слёзы. Но вроде отпустило.

— Юль, ну ты даёшь! — присвистнул Андрей.

Она сама себя не узнавала. Зачем начала это дурацкое соревнование? Ведь не умирала от голода, а просто хотела выиграть. Пусть в таком пустяковом деле, пусть хоть разочек.

— Может, пойдём в ресторан? — предложил Андрей.

— Нет, я уже сыта.

— Не сомневаюсь, — криво усмехнулся он, в глазах плескалось веселье.

Что-то происходило между ними. И это новое чувство рождало мандраж, отчего тряслись её руки и дрожали коленки. Она ощущала от него тепло, не то, что измеряется физическими величинами, а то, что проникает в самую душу и приводит в действие фейерверки у неё внутри.

Что-то должно было произойти. И она уже не могла усидеть на месте от предчувствия. Вскочила со стула и заметалась по кухне, изображая бурную деятельность по уборке посуды после ужина. Он перехватил её у раковины, и сердце у Юли ухнуло в пятки. И ей вдруг стало страшно.

Зазвонил телефон.

Не кстати.

Можно не отвечать, а потом перезвонить.

Но очарование момента вдруг исчезло. Осыпалось волшебной пудрой. И стало так неуместно, что она стоит посередине кухни в объятиях Андрея.

Юля высвободилась из его рук и потянулась к телефону.

«Кристина».

Юля сбросила звонок. Но близость ушла, и Андрей это тоже понял.

— Тебе пора, — упавшим голосом произнесла она.

— Да, — ответил он и направился к выходу.

У двери остановился и обернулся.

— Юль, я ведь зачем пришёл, слышал, ты ищешь работу, я могу тебе помочь.

— Какая работа? — деланно удивилась она. — Разве такие девушки, как я, работают?

— Если надумаешь, звони.

— Спасибо, — улыбнулась она. А к глазам уже подступили слёзы, и сейчас больше всего на свете она хотела, чтобы он ушёл и не видел этих слёз.

Он ушёл. И не узнал, как больно ранил её и без того ущербное самолюбие. Ведь он пришёл, чтобы предложить работу, а она размечталась, что это будет любовь.

Юля перезвонила Кристине, но та не ответила. Наверное, обиделась. На следующий день Кристина тоже не сняла трубку. Это и к лучшему. Она устала от Кристины и её жизненного напора. Пришло время выплывать самостоятельно.

До дома Титова ехала почти два часа, но это того стоило. Тихое место, вокруг лес. В такси Юля всё ещё сомневалась, правильно ли поступила, что приняла приглашение. Это так на неё не похоже. Неужели её подталкивает к решительным действиям страх нищеты или это желание помочь отцу и заслужить его одобрение? Доказать, что она тоже может справиться не только со своими проблемами, но и вытащить семью из финансовой ямы.