Чтение онлайн

До конца не разобравшись в своих чувствах, я отошла от Влада, и стала искать шприц в его комнате, суматошно перебирая его ящики.

– Что ты ищешь?

– То, что поможет тебе. Я не специалист в этом, но она глубокая. И тебе ведь больно?

Парень взял меня за кисти, остановив поиски. Он подошёл почти вплотную и, поймав мой взгляд, сказал, почти убеждая:

– Нет, мне не больно.

– Ты врешь, она глубокая, – расстроено ответила я.

Он опустил взгляд, отпустил мои руки и сказал:

– Мне больнее от того, что ты мне не поверила.

Я наблюдала за тем, как тяжело вздымалась грудь парня, когда он дышал, и, отойдя от него на приличное расстояние, ответила:

– Я поговорю с ним.

– Так он и скажет тебе правду,– с насмешкой в голосе произнес парень.

«Он бы не смог мне соврать. Не стал бы, но, а если и стал бы…» – задумалась я, обвиняя себя глубоко внутри за недоверие к любимому.

– Я пойму, если он соврет. Не уходи.

Я вышла из его комнаты, прямиком направившись к Алексу. Не помню, как я дошла, смутные мысли заполнили мой разум, и я не знала, кто из них был прав. Кому я должна была верить? Кому могла доверять? Я не верила в то, что Алекс причастен к этому, но логически понимала, что это мог быть выход, что так Глава мог избавиться от всех проблем. Я не верила в это, поэтому решила спросить у него лично, заранее подозревая, что этот разговор окажется не из приятных, и, возможно, подорвет наше доверие друг к другу.

«Такова цена правды» – подумала я, стоя у двери, и, набравшись смелости, постучала в кабинет Главы.

Парень вел беседу с незнакомым мне человеком и, увидев меня, Алекс отпустил его. Глава странно посмотрел на меня и спросил:

– Что случилось?

Я не знала, как начать разговор, поэтому начала издалека:

– Ты, правда, веришь во второй шанс для всех или это только уловка?

На лице Алекса застыла непонятная гримаса, и он спросил, уточнил:

– Ты говоришь о чем-то конкретном?

По его лицу я видела то, что он или умело врал, или, правда, ничего не подозревал.

– Влада ранили. Ты знал?– спросила я, внимательно смотря на лицо любимого.

Мой вопрос, похоже, удивил Главу, и он спросил:

– С ним же все нормально? Когда его ранили?

– Да, все нормально, – ответила я.

Я посмотрела ему в глаза, что бы набраться решимости, и сам вопрос был для меня больным, потому что я не знала, чего ожидать. Шумно выдохнув, я спросила:

– Ты имеешь к этому отношение?

Парень отшатнулся от меня, словно мой вопрос оскорбил его. Алекс пристально смотрел на меня, не отводил взгляда и твердо ответил:

– Нет.

Он выглядел непоколебимым, ни единая эмоция не дрогнула на его лице, не промелькнули ни осознание, ни страх, ни опасения. Он не врал. Я смотрела на него, и теперь мне было стыдно за то, что смогла предположить худшее. Через минуту полной тишины Алекс разочарованно спросил:

– Его родители нажили немало врагов. Видимо, прилюдно заявив о себе, парень лишь поставил мишень. Но он не является моей целью. Очень жаль, что ты смогла допустить такую мысль. Я думал, что мы доверяем друг другу, и я бы ожидал такого вопроса от Лины, но почему ты, Ники? Как ты могла подумать, что я мог стоять за этим? Ранить того, за кого я в ответе, он же часть моего Клана, один из моих людей, как и любой студент Академии.

– Прости, я должна была убедиться. Но я не знаю, на что ты способен. Что, если ты решил отомстить за то, что он похитил меня? Я знаю, что все слишком сложно.

Он обнял меня, мы прошли на диван, и парень сказал:

– Если бы я хотел его убить, то сделал бы это еще тогда, когда он посмел причинить тебе вред.

– Его ранили, когда нас не было в Академии.

– И почему ты сразу решила, что это я?

– Я не знаю. Мне стыдно за это,– ноты раскаяния прозвучали в моем голосе.

Алекс нежно прикоснулся к моей руке и тихо произнес:

– Он сказал всем правду, а у его родителей было много врагов. Видимо кто-то захотел закончить начатое.

– И что это значит? Что ему не безопасно здесь?

Парень посмотрел в сторону, и, признавая очевидное, ответил:

–Как бы то ни было, он часть Клана, поэтому здесь он в безопасности. Здесь его никто не тронет, я не допущу этого. Обещаю.

– А как же Лина?– спросила я.

Парень рукой впился в диван и сказал:

– Она дала ясно понять, что не хочет, чтобы я вмешивался.

Почувствовав, что Глава напряжен, и, похоже, бессилен перед гневом сестры, я сказала:

– Я поговорю с ней. Она должна меня послушать.

–Буду благодарен, если так оно и есть, – ответил парень, и, обняв меня за плечи, остановил свой взгляд на моем лице. Его карие глаза манили меня своей таинственностью, родным теплом, и, приблизившись, что бы поцеловать его, я разочарованно отстранилась, услышав стук в дверь.

– Войдите,– сказал Алекс, поднявшись с дивана.

Я вышла, не смея его отвлекать, и пошла обратно к Владу, что бы все рассказать. Я верила Алексу, он точно был не при делах. Поэтому я немного расслабилась, и мне стало неудобно перед парнем за то, что смогла обвинить его в этом. Когда я вошла, Влад уже ждал меня.

– Ну что,– сказал он, как только дверь закрылась.

– Алекс не имеет к этому отношения.

– Так я и поверил, а ты слишком наивная, – с юмором сказал парень.

– Я ему верю. Он этого не делал.

Наши взгляды сцепились между собой, ведя безмолвную битву, и, приняв мои слова, Влад кивнул, сказав:

– Ладно. Это лишь доказало, что наши враги слишком распустились, и, пока не поздно, нам надо действовать.

Он хотел поменять пластырь, перед собой разложив все необходимое. Я подошла к нему и сказала:

– Тебе не это нужно.

– Если ты мне дашь кровь, то как я смогу доказать, что меня вообще ранили?

Я только ненадолго задумалась и потом ответила:

– Если тебя ранили, чтобы проверить, исцеляешься ты или нет?

– Ники, это бред.

– Сам подумай. Тебя не хотели убивать, лишь проверить.

– И, похоже, я провалил проверку,– грубо ответил Влад, разозлившись.

Он ударил рукой в стену и крепко выругался, а я подошла к нему и сказала:

– Моя кровь исцелит тебя, и тогда ты намеренно пойдешь на тренировку без футболки,– я ожидала услышать колкости в свой адрес, но парень мыслями был явно не здесь. – Чтобы как можно больше студентов тебя увидели и убедились, что ты не ранен, – пояснила я.

Взгляд парня был поникший, словно он не мог смириться с поражением и сказал: