Чтение онлайн

Король сидел за письменным столом, склонившись над кипой бумаг. В этот момент Торн прямо-таки узнал в друге себя самого.

— Табрэ подкинул? — Элвир кивнул на документы.

— Кто же еще? — вздохнул в ответ Валтор. — Это ты у нас умеешь действовать самостоятельно, избавляя меня от части забот, а эн Фрэлом всегда оставляет окончательное решение любых вопросов на мое монаршее усмотрение.

— По крайней мере, его нельзя обвинить в самоуправстве, — Торн решил вступиться за канцлера. — Вот Мертон или Сворн не обременяют Йеланда Ильда участием в государственных делах. Не думаю, что ваше величество мечтает о подобных помощниках.

— Мое величество порой мечтает о нескольких свободных часах в сутки, которые можно было бы потратить на книги, сон или хорошеньких женщин.

— Кстати, о хорошеньких женщинах, — воспользовавшись случаем, начал Элвир.

— Сейчас опять поднимешь вопрос нашей эларской гостьи?

— Ваше величество, как всегда, проявляет редкостную проницательность, — нарочито подобострастным тоном ответил Торн.

После этого он поведал другу о своих догадках и подозрениях относительно истинных целей Лотэссы Линсар.

— Оригинальная версия, — выслушав, усмехнулся Валтор. — Мне бы самому в голову такое объяснение не пришло.

— Зато тебе пришло в голову решить, что энья Линсар — блаженная бедняжка, и преисполниться жалости к ней. Я вот ни на граль не верю в ее безумие, а тебе хватило одного упоминания о Закате Мира. Уверен, девчонка просто провела тебя.

— Ты знаешь, я и сам начинаю так думать, — задумчиво отозвался король. — Для блаженной бедняжки, как ты выразился, она слишком хорошо осведомлена о наших планах. Но именно по этой же причине она не может быть просто наивной девицей, рассчитывающей охмурить меня, тем самым оградив свою страну от дайрийского вторжения. Если бы ты только послушал ее. Говоря о будущем, она не просто сказала, что мы захватим Элар. Откуда ей знать, к примеру, что я останусь в Вельтане? Если честно, я и сам пока до конца не принял решение. Она рассказала о казни короля и принца. Понятное дело, что это единственно верное, хоть и крайне тяжелое решение, но, если честно, я даже наедине с собой пытаюсь пореже об этом думать. Ладно, допустим, что подобный ход не так уж трудно просчитать. Но назначение тебя протектором! Об этом вообще никто не знает, кроме нас с тобой. Я пока об этом серьезно не думал и уж тем паче ни с кем не обсуждал. А ты?

— Разумеется, и я не бегал по дворцу, оповещая всех и каждого, какой пост мне предназначен после захвата Элара. Что ты хочешь этим сказать? Ее степень осведомленности превышает возможности даже опытного шпиона, ибо в головы они залезать не умеют, и единственный шанс узнать такие вещи — подслушивать наши с тобой разговоры, что также находится на грани невозможного. Но это же возвращает нас к версии о провидице. Так?

— Или к идее о невероятно талантливой и удачливой шпионке. Правда, при этом настолько глупой, чтоб тут же выложить все добытые сведения главным врагам. В общем, как ни крути, не сходится. По крайней мере, одно ясно совершенно точно: отпускать эту загадочную энью нельзя ни за что. И я не собираюсь этого делать, даже если Элар поднимет шум на всю Доэйю. Пусть странная красавица погостит у нас. Отведем ей комнаты, достойные принцессы, дадим служанок и фрейлину.

— Только одну? — хмыкнул Элвир. — Принцессе вроде положено побольше.

— Одну, зато какую! — король в ответ торжествующе улыбнулся. — Шалену Эрбер. Мне показалось удачной идея приставить к ней девушку Риза Нолана.

— Ну, вообще-то в последнее время Шалена была скорее твоей девушкой, — лукаво заметил Торн.

— Ой, когда это было, — Валтор махнул рукой. — Очаровательной подопечной эна Нолана давным-давно дана отставка, хотя, признаюсь, избавиться от нее оказалось сложнее, чем я полагал. Шалена зачем-то под конец решила разыграть искренние чувства — любовь, ревность, отчаяние. Понятное дело, я же ей не говорил, что знаю о ее настоящем ремесле и службе у Нолана. Кстати, я до сих пор не в восторге от идеи твоего любимца следить за собственным королем, да еще с помощью женщины. Я знал, кто такая Шалена Эрбер, еще когда она ходила во фрейлинах моей матушки. Но желание эна Риза приглядывать за королевой я мог понять и даже одобрял. Матушка всегда была себе на уме, и от нее приходилось ждать любых неожиданностей — от нового брака до желания править именем сына, то есть моим. Шалена отчитывалась перед Ноланом, тот перед тобой, а через тебя уже я узнавал все, что нужно. Помня прошлое королевы и их непростые отношения с моим отцом, приставить к ней Шалену было целесообразно, но подсылать такую особу ко мне со стороны эна Риза — явный просчет и недопустимая вольность.

— Но он по-прежнему упрямо отрицает собственную причастность, говоря, что возвышение его подопечной до королевской фаворитки произошло без малейшего его вмешательства. И, знаешь, я ему верю.

— А я — нет, — жестко отозвался король. — Вряд ли Шалена, отчаянно соблазняя меня, действовала исключительно по собственной инициативе. Ясное дело, эн Риз тебе не признается, что это он ее послал, зная, как ты близок ко мне.

— А ваше величество не допускает возможности, что девушка могла просто влюбиться в столь неотразимого мужчину, который к тому же еще и король?

— Даже если и могла, то лишь с благословения своего патрона. Без его распоряжений она бы и шагу не ступила.

Элвир промолчал, но остался при своем мнении. В принципе, мысль приставить к энье Линсар недавнюю фаворитку короля, по совместительству работающую на Риза Нолана, и впрямь стоило признать недурной.

— Только сообщать малышке, что от нее требуется, придется тебе. Поскольку считается, что я не в курсе рода деятельности своей бывшей пассии. Не стоит расстраивать дэнью Эрбер тем, что ее маленький секрет мне известен. Жестоко с моей стороны будет задеть ее чувства, — заметив заинтересованный взгляд друга, Валтор пояснил. — Разумеется, я имею в виду профессиональную гордость.

— Экий ты деликатный, — Элвир усмехнулся. — Ладно, признаю, с Шаленой ты хорошо придумал. И все же проблем с эларской девчонкой это не решает. Ведь не до конца жизни ты планируешь держать ее в Ортейне?

— А что? — король явно пребывал в веселом расположении духа. — Сделаем ее придворной предсказательницей. Плененная принцесса, всю жизнь томящаяся в заточении и предсказывающая победы своим врагам. Сюжет, достойный пера валэйнских поэтов, не находишь?

— Во-первых, Лотэсса Линсар — не принцесса, да и ее дар пророчицы довольно сомнителен.

— Да брось, — король махнул рукой. — Ее происхождение позволяет ей стоять вровень с принцессами и, в принципе, спокойно примерять короны. Если учитывать бездетность эларского монарха, то со временем она могла бы стать королевой Элара. А знаешь, что? — зеленые глаза Валтора азартно блеснули.

— Что? — спросил Элвир, отчего-то предчувствуя, что услышанное не придется ему по вкусу.

— Лотэсса Линсар — это просто бесценная находка! — редко король выглядел столь одержимым какой-то мыслью. — Редкая удача, что она попалась к нам в руки. Сам подумай… Если мы проиграем войну, то она станет ценной заложницей, которая позволит нам торговаться и выставлять условия капитуляции. Впрочем, я бы не хотел, чтоб до этого дошло.

— Я тоже. Надо полагать, у вашего величества есть план, связанный с этой девушкой, и на случай нашей победы?

— Есть. Точнее, только что появился, — король довольно улыбнулся. — В случае нашей победы я женюсь на ней!

Шалена уложила последнюю прядь и отошла от зеркала, оставшись довольна своим отражением. Жаль, что больше порадоваться нечему.

Девушка опустилась в кресло и погрузилась в размышления и воспоминания. В Тиарис она приехала чуть более трех лет назад в сопровождении Шэла Нолана. Блестящий придворный аристократ увез юную соблазненную красотку из убогого княжества Акзитэн в столицу. Впрочем, Шэл не особо стремился прихватить с собой провинциальную жертву своего обаяния, его бы куда больше устроило, если бы девица осталась дома, благо ее позор не стал всеобщим достоянием. Но девушка твердо решила, что не будет всю жизнь прозябать среди лесов и трясин. Зря она, что ли, благодарила судьбу, когда та по осени занесла в их тоскливый край компанию столичных аристократов, привлеченных возможностью вдоволь поохотится в бескрайних лесах Акзитэна? После одной из охот молодые люди заблудились и оказались в замке Эрберов. Потом погода резко испортилось, и гости задержались у Эрберов больше недели. Отец Шалены, несмотря на стесненность в средствах, счел за честь оказать гостеприимство столичной знати. Кроме того, он втайне рассчитывал, что кто-нибудь из юных повес пленится красотой его дочери, женится и обеспечит Шалене блестящее будущее, а им с женой — достойную старость. Голубоглазой дочери хозяина с волосами цвета меди в те дни и впрямь было оказано множество самых изысканных знаков внимания со стороны скучающих аристократов. Разумеется, жениться на ней никто не собирался. К счастью, Шалена не отличалась наивностью своего отца и сама решила устроить свою судьбу. Из всех ухажеров она выбрала Шэла Нолана. Не потому, что он понравился ей больше других, а потому, что казался старше и независимей своих товарищей. Он был какой-то отчаянный и производил впечатление человека, способного на любой безумный поступок, лишь бы тот казался достаточно забавным. Такой сможет увезти девушку из родительского замка, не убоявшись последствий. Как узнала позже Шалена, столичные повесы поспорили, кому из них удастся завоевать ее благосклонность. Но ей было все равно. Она знала, на что шла, позволив Нолану соблазнить себя. Вместо упреков в порушенной невинности девушка выставила требование увезти ее из этой глуши в столицу. Шэл поначалу не пришел в восторг от идеи, но потом, очевидно, решив, что это будет забавно, согласился. Недолгое время, которое молодые люди провели в замке Эрберов, также сыграло на руку Шалене. Нолан еще не успел охладеть к очередной пассии, и потому идея захватить новую игрушку с собой не вызвала бурного протеста.

Шалена старалась пореже вспоминать о родителях и думать о том горе, которое принесла им, не просто исчезнув, но и опозорив семью. Позже, когда уже служила у королевы, она писала им письма и посылала деньги, но так и не получила ни одного письма в ответ. Хорошо хоть, благодаря связям своего патрона она знала, что мать с отцом живы и относительно благополучны. А в ту осень, покинув родительский кров и погрузившись в водоворот веселья и приключений аристократической молодежи, забыть о родителях оказалось проще простого.