На грани
Шрифт:
«Похоже, штурмом собирались брать меня», — азартно подумал я и еле удержался, чтобы не помахать ему рукой.
Но тут вышла Настя, и он перестал на меня пялиться. Я отошёл от окна и, прихватив пальто, пошёл на выход.
«Если обиженная Настя завтра до полудня не заявится, придется идти на штурм, — всё не мог расстаться я с навязчивой идеей. — Хоть гостиницы, хоть Града на Каанно-Тане».
— Своё я просто так уже не отдам, — сказал я вслух, чтобы это хорошо запомнить, и отправился подкрепиться на дорожку.
Эпилог
Ярослав
Через месяц после начала обучения в Касте Воинов в Граде на Каанно-Тане.
Дремир, Град на Каанно-Тане.
Металл скользнул по металлу, высекая искры. Ярослав отбил очередную атаку и, провернув тыльный конец копья вокруг своей оси, воткнул его между локтем и копьём противника. Рывок — и копьё противника полетело вниз. Грифон тут же уклонился, защищая своего безоружного наездника от следующего удара — и они разлетелись в разные стороны. Всего несколько мгновений, и Ярослав одержал очередную победу — третью за сегодня — и устремился вверх, складывая копьё.
Воздушное сражение длилось уже больше часа. Пусть оно было и тренировочным, но оружие было настоящим, таким же, как и настоящие грифоны, и никто не гарантировал тебе сохранность жизни, если зазеваешься.
Каждый воздушный бой в Касте Воинов Града на Каанно-Тане был боем насмерть, и если тебя к нему допускали, значит, считали, что ты в нём выживешь. Это всегда было командное сражение — восемь на восемь человек. Правила были простые: до потери первого копья. Потерял копьё — выходишь из боя, и твоя команда остаётся в меньшинстве. И так до последнего бойца или до истечения срока в два часа. Та команда, у которой оставалось больше вооруженных наездников, выигрывала и обретала… Нет, не славу и почтение, а право. «Право» оговаривалось перед каждым поединком и утверждалось Главой Касты Воинов лично. Это могло быть право вызвать на бой более сильного противника в следующий раз, или право отправиться на следующее задание, или право изучать более сложные боевые приёмы… Сегодня же Ярослав отстаивал право своей команды отправиться в Яренку.
С тех пор, как его приняли на обучение в местную Касту Воинов, прошёл месяц. За это время он успел подружиться с многими воинами, а некоторые из них даже изъявили желание отправиться с ним домой и обучать его сородичей на боевых наездников. Он пришёл с этим предложением к Главе Касты Воинов, и тот им предложил доказать через поединок, что они достойны чести учить других.
Ярослав собрал команду из восьми человек и подал заявку на поединок. На неё откликнулась команда во главе со Златозаром — одним из лучших наездников Касты. Уже тогда Ярослав понял, что они проиграют, но отступаться не стал. Не отступился никто и из его команды — на бой вышли всем составом.
«Нас осталось четверо, их трое, — думал Ярослав, поглаживая своего грифона сверху по шее и стремительно набирая высоту, — но преимущество у нас сомнительное. Придётся быть осторожными и не попадаться до окончания срока. Атаковать их бессмысленно и бесполезно».
«Ты удирать надумал?!» — возмутился грифон.
«Да», — мысленно ответил Ярослав.
«Я не собираюсь носиться от них по всему небу, поджав хвост! Это позор!!!»
«Меня интересует „право“, а не репутация. Я тебе сразу об этом сказал, и ты согласилась», — равнодушно ответил Ярослав.
«Про бегство ты не упоминал!!!» — продолжал возмущаться грифон и самовольно перешёл в горизонтальный полёт.
Пусть Ярослава и обучили мыслесвязи с грифонами в Касте Воинов, пусть он их сейчас и очень хорошо слышал и понимал, но быть убедительным ему это отнюдь не помогало. Ему казалось, что наоборот — теперь ему ещё сложнее убедить грифона на что-то, зная, что тот не хочет и точно не будет делать. Так и сейчас — он не мог ни о чём убедительном подумать, чтобы доказать грифону, чем «бегство» оправдывает «право».
Пока его грифон парил и вредничал, к ним уже мчался новый противник с разложенным копьём в руках — очень опасный противник — Златозар. Одно уже то, что он позволил себе летать на грифоне с разложенным копьём, говорило о многом.
Ярослав вздохнул, быстро засунул копьё в ножны и закрепил.
— Атакуй! — вслух скомандовал он своему грифону, доставая длинный нож из заседельных ножен. — Учти, я без копья, так что ты сама по себе, а я сам по себе. — Вперёд! Доказывай, что ты имеешь право не только убегать, поджав хвост!
Его грифон окончательно взбесился и бросился в атаку на приближающегося снизу противника. Ярослава вжало в спинку седла, и он понёсся навстречу смерти со странной маниакальной отрешённостью от происходящего. Он и сам не мог понять, что с ним сегодня не так — весь поединок его преследовала холодная сосредоточенность на происходящем: без лишних эмоций или сомнений.
«В правилах сказано, что я выбываю из боя, если потеряю копьё, — злорадно подумал он, — но нигде не сказало, что я выбываю из боя, если потеряю грифона».
Грифон заметно напрягся.
— Я умираю, ты умираешь вместе со мной, — безэмоционально сказал он вслух и, притянув себя левой рукой к луке седла, нагнулся к шее грифона. Он приставил к ней вертикально нож, прижимая кулак с зажатой в нём рукоятью к своему виску.
Грифон угрожающе застрекотал.
— Я не промахнусь даже на последнем вдохе, — холодно сказал Ярослав. — Выберешь мою жизнь, и я гарантирую тебе право получить себе лучшего наездника, чем я.
Грифон Ярослава летел вниз, на перехват грифона противника и, казалось, совсем игнорировал наездника, если бы не его угрожающее фырчание. Ярослав крепко держал нож у его шеи, больше ни о чём не думая. Совсем ни о чём — всё его внимание было приковано к острию копья Златозара, который несся на него на огромной скорости.
Вдруг он перестал видеть противника — его грифон расправил крылья, выставляя вперёд лапы для атаки, и в то же мгновение сделал петлю назад — Ярослава отбросило на спинку седла, но нож он не выронил. Грифон снова сложил крылья, уносясь вниз. В грудь Ярослава летело остриё копья — он упёр левую ладонь в обух ножа, пытаясь хоть как-то отвести копьё от себя — засверкали искры, нож сломался и обломанным у рукоятки остриём впился в ладонь, протыкая её насквозь. Копьё ушло с линии атаки, распарывая Ярославу правое плечо — они разминулись. Грифон уносил раненого Ярослава прочь.
Весь бой длился лишь пару мгновений, и только сейчас Ярослав начал осознавать, что произошло, и почувствовал боль.
— Я теперь точно не боец, — сказал он своему грифону, морщась от боли и вытаскивая обломок ножа из ладони. Превозмогая острую боль, он попытался пошевелить пальцами левой руки — они не слушались.
«Или сломаны, или перебиты нервы», — спокойно подумал Ярослав.
Он пошевелил правой рукой.
«Поднять правую руку я не могу, но могу ей кое-как держаться за седло».