Чтение онлайн

Утром Орэн отправился к Любомиру на урок.

«Марк снова не пришёл», — равнодушно отметил он про себя и принялся внимательно слушать наставника.

— Сегодня я хочу подвести итог всему тому, что я рассказал тебе до этого, а посему ответь мне на вопрос: что общего между деревом и печью?

Нельзя сказать, что Любомир застал Орэна врасплох этим вопросом, ведь Орэн периодически и сам над ним задумывался, ещё с тех пор, как Марк ушёл, но всё же решил хорошенько обдумать свой ответ, вспоминая все те схемы, что видел.

Он вспомнил обе схемы и попытался мысленно наложить их друг на друга. Вполне очевидную связь он увидел только в двух местах: там, где у дерева был «комель», в печи была «подача топлива»; там, где у дерева был «ствол», в печи был «переносчик тепла».

«Похоже, и дерево, и печь „питаются“ по одному и тому же принципу, — пришёл к выводу Орэн. — А если это действительно так, то, возможно, всё в мире устроено по одному и тому же принципу. А значит, чем больше я узнаю о разных предметах и явлениях, тем мне будет проще понять основной принцип, и более того, я смогу попытаться понять одни явления через другие».

Орэн решил, что этого умозаключения будет достаточно для ответа, и озвучил его Любомиру.

— Я смог уяснить только один общий элемент между деревом и печью, — честно признал Орэн, — и тому, и другому нужно питание, чтобы существовать и выполнять свою функцию. Сопоставив обе схемы, я сделал вывод, что, скорее всего, всё в мире подчиняется одним и тем же закономерностям, и изучая одни предметы и явления, я смогу лучше понять другие.

— Всё в мире самоподобно, — подтвердил догадки Орэна Любомир. — Я принимаю твой ответ как верный, и сегодня я тебе расскажу про стихии.

«Марк, ты идиот, что свалил», — успел подумать Орэн, предвкушая, что сейчас ему расскажут нечто действительно непосредственно относящееся к восстановлению леса, и принялся внимательно слушать.

— В нашем видении мира существуют четыре стихии: земля, огонь, воздух и вода.

Любомир нарисовал равностронний крест на доске: одну горизонтальную линию он перечеркнул одной вертикальной и дописал озвученные стихии по концам креста. Земля оказалась внизу, воздух — над ней, слева — огонь, справа — вода.

«Вполне логично, — первое, что пришло в голову Орэну, когда он увидел эту схему. — Единство противоположностей».

— А теперь смотри закономерности, — продолжал Любомир. — Например, возьмём огонь, ему, чтобы гореть, нужна опора — земля, а также топливо — это тоже произрастает на земле. Но без воздуха ничего гореть не будет, а также и без небольшого количества воды. Значит, если у нас много дров и воздуха — мы можем разжечь большой костёр, но если мы туда же добавим много воды, то всё потухнет.

Любомир сопровождал свой рассказ прорисовкой стрелочек от стихии к стихии на доске.

— А теперь смотри с другой стороны. Например, возьмём реку. Она где течёт? На земле или под землёй? Если нагреть землю и саму воду в реке, то она начнёт испаряться и улетать в небо, то есть в «воздух». А что происходит, когда в воздухе накапливается что-то неподъемное? Оно падает обратно на землю. В данном случае — остывшая вода проливается обратно дождём и снова наполняет реку.

Любомир дорисовал стрелочки и подвёл итог:

— Как видишь, пусть огонь и вода противоположны друг другу по натуре, но они друг без друга существовать не могут…

Орэн сидел и слушал, как завороженный. Для него это всё было настолько очевидно, что он удивлялся, как он не задумывался об этом раньше.

Ещё час Любомир рассказывал ему про влияние стихий друг на друга и их взаимодействия, а когда стал накладывать стихии на уже изученные Орэном ранее схемы, тот удивился ещё больше.

«Теперь намного проще увидеть взаимосвязь! — восхищённо думал Орэн. — Теперь всё, наконец, начинает вставать на свои места! Всё так очевидно!»

Орэн так увлёкся новыми знаниями, что даже не хотел уходить с урока, и Любомиру пришлось его выгонять, чтобы тот не опоздал на уроки в местной школе.

После уроков Любомира Орэн шёл в школу и учился вместе с шестилетними детьми дремирским премудростям. Сначала все дети над ним смеялись и тыкали в него пальцем, но он смеялся над собой вместе с ними, и они быстро к нему привыкли. А через неделю так и вовсе стали гордиться его обществом и приставать с расспросами о Чужеземье. В итоге они договорились, что каждый день после уроков он будет задерживать на полчаса и рассказывать им что-то интересное. Так в местной школе появился ещё один внештатный урок с одноимённым названием «Чужеземье», на который стали приходить и дети постарше, потому что оказалось, что Орэн умеет очень увлекательно рассказывать об обыденных вещах.

Орэн, конечно, был рад, что после Обряда Имянаречения его зачислили в Касту Жрецов, но терять свои боевые навыки не собирался, поэтому выпросил у Яромира право пользоваться ристалищем Касты Следопытов для своих личных тренировок, когда оно свободно. Свободно оно было днём, между утренней и вечерней тренировкой членов Касты, поэтому после школы Орэн сразу же шёл туда и несколько часов тренировался сам. Он там и бегал, и выполнял различные манёвры, и занимался фехтованием — в общем, делал всё, чтобы, как говорится, «не заржаветь».

Вот и сейчас Орэн отрабатывал удары копьём, одиночные и связки, а мысли его были далёко отсюда.

«Интересно, кто же я теперь? Орэн Берегдес или Мирияр из Рода Дэльвена? — думал он. — Здесь, в Дремире, я однозначно Мирияр. С Орэном они дела иметь не будут. Вон даже жена меня только Мирияром и называет. А там, за границей этого мира? Странно там быть дремирянином и быть не в своей тарелке. Там я как был, так и остаюсь Орэном. Значит, придя жить сюда, я не начал жить сначала? Нет. Я лишь продолжил свою жизнь в новом статусе — статусе дремирянина. Не более того? Видимо, да: „дремирянин“ — это лишь мой статус, который я могу так же легко потерять, как и обрёл. Но у меня есть преимущество перед урождёнными дремирянами: если меня выгонят из Рода, я не стану изгоем, так как не потеряю Родину. Ведь моя Родина не здесь — моя Родина Каанно-Тана, и этот факт уже ничего не изменит. А Дремир? Дремир, похоже, моё Отечество — мир моих отцов и дедов, территория их смыслов…»

Орэн понял, что давно уже стоит и ничего не делает. Его мысли утекли в слишком серьезную сторону и забрали всё его внимание на себя. Чтобы не терять времени зря, он отнёс копьё на край арены и решил пробежаться. Бегать и думать одновременно у него всегда получалось отлично.

«Их смыслов или моих? — продолжил размышлять Орэн, понемногу разгоняясь. — Похоже, уже моих, раз я принял их ценности как свои. Правда, не то чтобы мои жизненные устои пошатнулись от этого. Для меня ничего и не поменялось, кроме одного: людей. Теперь я не смогу быть на стороне людей, которые были дороги Орэну Берегдесу, если Мирияра из Рода Дэльвена отправят на них войной. Но если с графом Нерроном и своими сослуживцами я ещё смогу как-то разобраться, наступая на свою совесть, чтобы сдержать Слово Чести, то на своего отца я руку не подниму никогда. Пусть я и стану от этого бесчестным. Но не жалким! Так что не стоит этого со мной делать, уважаемый Дремир. Есть черта, которую я не дозволю переступить никому!»