Чтение онлайн

Грустить долго Ярослав не умел и о «не судьбе» забыл быстро, внимательно наблюдая за тренировкой за окном…

После обеда пришёл Геральд с письмом-ответом от графа, но предупредил, что не советует отправляться сразу в путь, так как за стенами Крепости сейчас сильный буран. Обещал прислать кого-то, чтобы сообщить, когда погода улучшится.

Услышав это, Ярослав очень удивился — никакого снега за окном сейчас не было, хоть небо и было темно-серым, но обождать согласился.

Посыльный от Геральда объявился следующим утром, через два часа после рассвета.

— Здравствуйте, — сказал он, когда Ярослав открыл дверь. — Мне велено вам передать, что погода за стенами Крепости улучшилась и благоприятна для путешествия. Мы подготовили провизию для вас и вашего коня на шесть дней пути. Прошу, сообщите мне, когда вы планируете отправиться в обратный путь, и я провожу вас до ворот Крепости.

— Здравствуйте. Я намерен отправиться в обратный путь через полчаса.

— Я буду ждать вас внизу, — ответил посыльный, и Ярослав пошёл собираться в дорогу.

Через час он вышел за ворота Крепости, сел на коня и отправился домой.

Как для пустыни, снега за вчерашний день намело довольно много — человеку было бы выше щиколотки, и это в самом «подветренном» месте — на вершинах барханов. Обратный путь дался Ярославу немного сложнее, и до границы с Пожарищем он добрался после обеда на четвертый день.

Неладное он почуял за несколько сотен шагов до неё — он обернулся и заметил две серые точки в небе. Они стремительно увеличивались в размерах, и вскоре Ярослав однозначно понял, что это два грифона с наездниками, а приближались они со стороны Летающей Крепости.

Ярослав решил, что вряд ли гвардейцы графа будут убивать посыльного с письмом от графа, и спокойно поехал дальше. Но не успел он доехать до границы, как над ним пронеслись две тени и, быстро спикировав, приземлились между ним и лесом, преграждая путь.

Конь Ярослава с перепугу встал на дыбы и чуть не сбросил своего седока, но грифоны не вели себя агрессивно, и коня Ярославу удалось успокоить.

Один из преградивших путь гвардейцев снял маску, и Ярослав узнал в нём Криса.

— Что вам надобно?! — крикнул Ярослав.

— Мы в гости пришли! — крикнул в ответ Крис. — Ты нас пригласишь?!

— Нет! — твердо ответил Ярослав.

— Тогда мы без приглашения! — злорадно засмеялся Крис, надевая обратно маску, и его грифон начал взлетать.

Следом начал подниматься в воздух и его напарник.

Пока Ярослав пытался снова успокоить коня, они уже были высоко в небе и, сделав несколько кругов, влетели за границу Пожарища.

«Зря вы это. Шутки кончились», — подумал Ярослав, провожая их холодным взглядом.

Ему, наконец, удалось убедить коня, что надо ехать в Лес, а не от него, и стоило им ступить на дорогу, как Ярослав погнал коня галопом.

Он знал, что грифонов он так в жизни не перегонит, но намеревался быть в Яренке как можно скорее.

«Мне надо сообщить Яромиру, что Мирияра необходимо взять под стражу», — думал он, всё поглядывая на грифонов в небе, которые то летели очень медленно, то ускорялись, то возвращались и снова парили над ним, будто нарочно издеваясь, что, впрочем, было недалеко от истины.

«В этом есть и моя вина, — горько думал Ярослав. — Ведь я мог отказаться брать его письмо, но я ему поверил и взял. Хоть бы наши успели их перехватить до того, как они натворят непоправимых бед. Я готов принять любое наказание. Лишь бы всё обошлось…»

Часть 2

Глава 12. Улов

Два часа спустя, ранний вечер.

Я сидел в мастерской у Григория и строгал очередную деревянную ложку.

С тех пор, как Яромир познакомил меня с местным мастером резьбы по дереву, прошла почти неделя. Григорий мне понравился сразу — спокойный, молчаливый, с внимательным и цепким взглядом, не упускающим ни одной мелочи. Его подход к обучению мне тоже нравился — без лишних разговоров он мне выдал небольшой топорик и сказал:

— Начнём с простого — будешь делать заготовки для ложек. Смотри и запоминай.

Он тут же расколол небольшое поленце на четыре части и ещё в десяток движений придал одной из этих частей форму, вполне напоминающую большую ложку. Есть такой не будешь, но мешать кашу в казане вполне сгодится. В его исполнении это выглядело действительно просто… Но с первой своей заготовкой я провозился с полчаса, не меньше. Однако бородач Григорий меня не корил и не ругал, а лишь бросал иногда задумчивый взгляд в мою сторону.

Когда я подошёл к нему с первым своим «творением», он его повертел в руках и невозмутимо сказал:

— Я бы бросил это в печь.

Я неприкрыто вздохнул и пошёл в сторону печи.

— Но ты можешь попробовать сделать из этого что-то дельное, — донеслось мне вслед.

Я остановился и пошёл обратно к нему. Он протянул мне нож-косяк. Косое лезвие ножа было очень короткое, всего три пальца в длину и два в ширину.

— Садись напротив и смотри, — сказал он, когда я взял нож.

Григорий взял всё ту же заготовку, что сам обстругал ранее топором, и начал её обстругивать ножом. Мне казалось, что он режет не дерево, а масло — так у него это получалось ловко и без усилий.

Не прошло и получаса, как в его руках уже была полностью гладкая ложка с простым геометрическим узором на ручке, у которой надо было лишь черпало выстругать.

— Держи, — протянул он мне свою незаконченную ложку. — Попытайся сделать нечто подобное из своей. Потом покажу, что дальше делать.

Я взял «подарок» и табуретку, на которой сидел, и смиренно пошёл обратно в угол мастерской, где я никому не мешал.

Резьбой по дереву мои потуги было сложно назвать, но, к моему удивлению, это занятие мне понравилось. Оно меня даже как-то успокаивало, что ли. В итоге я даже решил, что резьба по дереву — это находка для лентяев: сидишь себе, мечтаешь обо всём на свете, а руки что-то делают, и даже со стороны кажется, что ты делом занят. Не подкопаешься, в общем.

В мастерской я теперь проводил почти весь день, отлучаясь лишь после полудня на час-другой размяться на местной арене для поддержания здоровья. Чем я занимался в мастерской? Часть времени что-то делал сам, часть — наблюдал за Григорием и пытался повторить, а часть — просто наблюдал.

День на третий у меня уже начали получатся вполне сносные ложки. На выставку не возьмут и другу не подаришь, но есть кашу посреди леса можно. До «резьбы» в смысле нанесения узоров я не дошёл и на день шестой, поэтому из подмастерьев не спешил уходить.