Чтение онлайн

После того как в камеру были принесены мыльно-рыльные принадлежности, доставлены ростовое зеркало и чистая одежда, мы остались в камере одни.

Я расстелил на полу огромную белую простыню, поставил посреди нее трехногий табурет, посадил на него царевича и приступил к делу.

Начав процедуру бритья и стрижки, я в один момент задержал опасную бритву на шее орка и глядя на него через зеркало, спросил:

– Ну теперь рассказывай кто ты такой на самом деле и как дошел до жизни такой?

Орк удивленно посмотрел на меня опять же через зеркало и спокойно ответил:

– Я царевич Алексей Петрович Романов, сын царя Петра Первого, великого государя нашего.

– А почему ты орк. Ведь царь Петр Великий был человеком.

– Мой батюшка наполовину был из рода Нарышкиных, а в их роду у многих присутствует кровь Нарышкина.

– Ну так они же люди, а ты орк? – спросил я, продолжая стричь и брить царевича.

Но чем больше, я приводил орка в порядок, тем больше он становился похожем на царевича Алексея. Нет, это не был царевич Алексей. Это был именно орк, похожий на царевича.

– И я тоже человек, - произнес царевич Алексей.

Я непонимающе и скептически уставился на орка – царевича и для ясности озвучил:

– Не понял?

– Я тоже человек. Меня просто обратили в орка.

– Кто и зачем?

Как оказалось, царевича Алексея обратил в орка сам князь-кесарь Ромодановский. Ну не сам, конечно, а с помощью авалонцев из подземной лаборатории под Тайной Канцелярией. Это длительная, на несколько дней, процедура, а самое главное болезненная.

Проходит она в специальном авалонском аппарате. Такой процедуре можно подвергнуть любого, в ком течет определенная часть крови орков. Какая, Алексей не знает.

Князь-кесарь сказал, что обратить царевича надо для его же безопасности. Во-первых, это позволит как следует спрятать царевича от недоброжелателей, а во-вторых, принудительно обращенного в орка может убить только орк.

Люди для царевича будут опасны, только когда, он снова станет человеком. Впрочем, сделать орка снова человеком, гораздо проще и быстрее, чем обратить первоначально. Для этого достаточно завладеть небольшой частицей тела, ну там волосом или ногтем и при определенных обстоятельствах прочесть некоторые заклинания. И сделать это должен тот же человек, что и обратил его в орка

Вот царевич Алексей и испугался, что князь-кесарь пришел его убить, чтобы привести во исполнение приговор за измену государю.

– А зачем ты изменял государю?

Ответить царевич не успел, так как дверь в камеру распахнулась и в нее спиной вперед ввалился Олег Сельвестрыч. Он распластался на полу, а вслед за ним в камеру, от кого-то, отбиваясь мечами, ввалились все мои друзья: Сергей, Янис и Федор Иванович.

Вслед за ним в камеру ворвались огромные подручные князя-кесаря, которых я во множестве видел в Тайной Канцелярии. Все они были вооружены пистолетами, клинками и магией и не стеснялись пускать все это в ход. Мои друзья пока отбивались, но вынуждены были отступать, пока вся эта свора князя-кесаря не загнала их в эту камеру.

Сам Его Сиятельство не прятался за спины своей гвардии, а наоборот со своей длинной шпагой, по которой бежали магические искры, вылез вперед.

Я прекратил заниматься царевичем, вытащил свой тесак, заслонил собой Алексея и спросил:

– Ваше Сиятельство, что происходит, мы еще не закончили.

Ромодановский не удостоил меня ответом, он сделал выпад, пытаясь достать меня своей шпагой.

Не достал. Вместо этого с острия его шпаги сорвался тонкий магический луч и устремился ко мне. Я едва успел отвести его клинком своего тесака. Луч ушел в зеркало, отразился там и ушел прямо мне в солнечное сплетение, где у меня был шрам. Я не почувствовал никакого ущерба, наоборот, был прилив сил. Выйдя оттуда, луч устремился к князю-кесарю.

Его Сиятельство тоже едва успел подставить под луч магической энергии эфес шпаги. Однако, судя по всему, сила магии была так велика, что князя-кесаря опрокинуло навзничь.

Поднявшись на ноги, Ромодановский ошарашенно уставился на меня. Остальные тоже удивленно смотрели на меня. Мои друзья тоже смотрели на меня встревожено.

Я посмотрел на свое отражение в зеркало. Оттуда на меня смотрел орк.

Обвел взглядом всех присутствующих. Захотелось в голос заржать. Прямо немая сцена из «Ревизора» нашего Гоголя, Николая Васильевича. Еще раз глянул в зеркало – ничего не изменилось. Там был орк. Я помахал орку тесаком. Он ответил мне тем же.

Я стал разглядывать орка в зеркале. Из-за того, что орк был значительно крупнее меня, только что пошитая парадная форма офицера лейб-гвардии Семеновского полка и так много пережившая за последние сутки, поползла во многих местах.

Я прислушался к своим внутренним ощущениям. Никаких особых отличий от меня человеческого не заметил. Ну да земля стала несколько дальше от моих глаз, падать может больнее будет.

Разглядывая себя, я постоянно думал – что же делать? На фига мне все это? И не находил ответа.

Первым среди всех пришел в себя Олег Сельвестрыч. Он быстро изнутри закрыл дверь камеры. В помещении остались только мои друзья, царевич Алексей, князь-кесарь Ромодановский и человека четыре его головорезов.

Все остальные остались снаружи, и я питал неслабую надежду, что, не успев проникнуть во время суеты вовнутрь камеры, они мало что успели разглядеть.

Понимая, что пауза начинает затягиваться и надо брать инициативу в свои руки иначе непонятно, куда эта вся история может завести, я резко спросил:

– Итак, Ваше Сиятельство, что означает ваше такое неожиданное нападение?

Судя по всему, князь-кесарь не успел прийти в себя, потому что отвечал, почти на автомате:

– Я опасался, что вы, Ермолич, найдете способ увести отсюда царевича или как минимум начнёте выведывать у него государственные тайны.

Что ж, надо отдать должное опыту князя-кесаря, по крайней мере, в одном он не ошибся. Я действительно стал выведывать у царевича его секреты.

– Это правда, что вы хотели обратить царевича Алексея, назад в человека? – не давая Ромодановскому прийти в себя, я намеренно опустил его титул и задал вопрос, требующий короткого ответа.

– Да!

– Зачем? – продолжил я тактику интенсивного допроса.

– Хотел получить возможность в случае необходимости убить его.

– Когда такая необходимость может возникнуть?

– Если по пути к государю, мятежники попытаются захватить его.

Видимо, сказалось волнение от необычности происходящего, и поэтому я допустил ошибку. Я задал вопрос, требующий рассуждения при ответе. Я спросил:

– А не кажется ли вам, что в облике орка было бы надежнее доставить царевича Алексея к государю?