Чтение онлайн

— Пожалуй, я повторю свой вопрос, — сказал я, когда маски, в буквальном смысле, были сброшены. — Присядешь?

Очень медленно шериф подошел ко мне ближе и опустился в кресло, с явным усилием заставив себя убрать руку с оружия.

— Я хочу знать все.

— Я все-таки сделал это, Генрих.

Мохнатый ящер размером с кошку, первый взрослый образец новой породы, спрыгнул с моего плеча и удобно устроился на небольшом земляном холмике. Ящерицу звали Генри.

— Впрочем, большую часть работы ты проделал сам, старик. Все, что сделал я — просто довел твое дело до конца.

Я присел рядом с могилой, задумчиво глядя на мраморное надгробие.

— Джим уже забрал первые образцы и сейчас ищет покупателей на патент. Представляешь — возможно, через пару лет вся Мар Сара будет питаться твоим творением. А может, чем черт не шутит, и еще кто-нибудь?

Я замолчал, не зная, что еще сказать приютившему меня старику, так и не успевшему довести последний проект до конца.

— Прости меня. Кажется, я не могу воспринимать смерть, как полагается человеку. Протоссы ведь не умирают по-настоящему — их память, опыт и в какой-то степени даже личность навсегда остаются в Кхале. Я много времени провел среди них, и только оказавшись здесь, среди людей, осознал, насколько стал похожим на них. Да и к тому же, я по личному опыту знаю, что смерть — отнюдь не конец. Хочется верить, что это не только мне так повезло…

Со смерти профессора прошло полгода и полтора — с тех пор, как я впервые ступил на поверхность Мар Сары. В ящике на втором этаже жилого дома лежат документы на имя Александра Ноймана — племянника Генриха Ноймана, но за все это время они пригодились мне лишь однажды — когда Джим оформлял на меня право собственности на ферму Генриха. Все то, что не может дать мне ферма, привозит шериф — в основном книги, запчасти для техники и некоторые материалы для опытов.

За эти годы жизнь вошла в свою колею — я работал на ферме, почти на ощупь развивал свой Дар и, в попытке избавиться от грызущего чувства одиночества, учился всему, до чего только мог дотянуться, начиная с генетики, в которой, благодаря Генриху, успел неплохо разобраться, и заканчивая тонкостями современной микроэлектроники. Конечно, без знающего наставника разбираться в тонкостях современной прикладной науки очень трудно, но я, покамест, справлялся.

Проще говоря — дел у меня было невпроворот, чему я был несказанно рад. Постоянная занятость позволяла мне успешно бегать от мыслей о… да, черт возьми, о доме! О Салли, что осталась где-то там, на зеленой родине протоссов, о Тассадаре, которого уже вполне могло и не оказаться в живых, о том… о том, не совершил ли я ошибку, поддавшись мимолетному порыву? Может, она смогла бы меня принять, может, он бы вернулся… Стоило только задуматься об этом, как я мгновенно тонул в бесконечных «может быть», которых я уже никогда не смогу подтвердить.

Нахмурившись, я резко поднялся с земли и, мимоходом коснувшись разума ящерицы, зашагал по направлению к дому, слыша позади легкий шорох шагов своего питомца.

Доставшаяся мне по «наследству» ферма Генри — один жилой домик с обширным подвалом, сарай и пара акров земли всегда будила во мне воспоминания о доме. И я сейчас говорю не об Аиуре, а о той старушки Земле, которой не существовало, в том виде, который я помню, вот уже несколько веков. И пусть я ни разу вживую не видел земные фермы моего времени, зато много раз наблюдал на экране телевизора.

Выращивать моему «дяде» приходилось не привычную всем пшеницу или рожь — они плохо росли на Мар Саре, а универсальный, необычайно живучий и феноменально отвратительный на вкус злак с банальным названием «Универсум». Есть эту гадость было просто невозможно — наверное, именно поэтому Генрих и взялся за одомашнивание своих ящериц.

Двери дома распахнулись передо мной словно сами собой, — для протоссов Дар так же естественен, как руки и ноги для людей, поэтому неудивительно, что я заразился у них привычкой пользоваться им везде, где только можно и нельзя.

Я сразу направился в подвал, он же лаборатория, — все дела на сегодня были уже сделаны. Если повезет и Джим договорится с покупателем, можно будет забыть о скучной рутине фермера и уделить все свое время этим двадцати квадратным метрам под землей.

— Привет, куча металлолома, — поздоровался я со своим главным проектом.

Куча металлолома не ответила, а я скривился, подумав, что долгое одиночество не идет на пользу никому — еще чуть-чуть и я с табуреткой начну разговаривать.

Пару минут я так и стоял посреди лаборатории, разглядывая чудо человеческого машиностроения — боевой доспех пехотинца. Его притащил Джим вскоре после смерти профессора — подозреваю, только ради того, чтобы отвлечь меня от мыслей о том, что его больше нет. Экзоскелету просто не повезло — во время переезда арсенала ополчения из одного затопленного помещения в другое, посуше, его уронил неуклюжий погрузчик, управляемый пьяным водителем. Раскуроченная ходовая часть приказала долго жить и Джим, не мудрствуя лукаво, прикарманил неремонтопригодную в условиях Мар Сары технику, предварительно списав ее.

Он сказал, что это подарок, но, думаю, и сам не подозревал, насколько долгожданным и радостным событием была для меня эта груда раскуроченного металла.

Все очень просто — я увидел в нем свой шанс покинуть ферму и взглянуть на мир собственными глазами, а не посредством монитора и голосети. Я ведь вовсе не собирался просидеть взаперти всю отмерянную Зел Нага своим детям тысячу лет и уже давно задумывался над способом, который позволит мне находиться среди людей, не опасаясь своего разоблачения.

Боевой доспех станет первым шагом на пути к свободе. Таким образом я хотя бы смогу появится в городе, пусть и играя телохранителя Джима или записавшись в местные органы правопорядка. А потом… потом я придумаю еще что-нибудь, что откроет передо мной все двери.

Помню, когда я впервые поделился с Рейнором своими планами, он лишь недоверчиво хмыкнул, выражая свое сомнение в успехе моего маленького предприятия. Но за прошедшие полгода я успел полностью переделать ходовую часть под свою форму ног, выпилить нафиг медицинский блок (не хочу проверять реакцию своего организма на человеческие лекарства) и теперь вплотную подобрался к решению проблемы питания и управления.

Решить проблемы чисто механического содержания было относительно нетрудно, другое дело — программное обеспечение доспеха, позволяющее солдату управлять им буквально силой мысли, подсоединяясь напрямую к его нервной системе. Меня, представителя совершенно иной расы, доспех слушаться отказывался, выражая свое недовольство в панических воплях о неполадках в, я цитирую: «органической составляющей».

Я перевел взгляд на крупный голубоватый кристалл размером с мою голову, закрепленный на сделанном специально для него держателе в центре комнаты. Мои земляки, не мудрствуя лукаво, называли эту редкую штуку, являвшуюся основой современной энергетики «минералом». Если открытая, доступная всем и каждому, умеющему пользоваться голосетью, информация верна, то терране понятия не имеют, что собой представляет пресловутый Минерал. Все, что они умеют с ним делать — это облучать его потоками альфа-частиц и выкачивать выделяемую им из-за этого энергию. Маленькой электростанцией на основе этого минерала оснащена большая часть сложной техники, требующей мобильности. Боевые доспехи, тяжелая бронетехника, самолеты и космические корабли — все работало на этом экологически чистом и на редкость безопасном виде топлива.

Протоссы знали о Минерале больше землян, хотя, справедливости ради, стоит отметить, что использовали точно так же — в качестве батареек для особо энергозатратных элементов своих технологий.

Чешуйчатые телепаты считали, что Минерал появился в секторе Копрулу не сам по себе, а под влиянием Зел Нага, чей колоссальный псионный потенциал на протяжении столетий глубоко под землей формировал его залежи из подходящих материалов. Основанием для этого служило то, что Минерал представлял собой некую ущербную альтернативу кристаллам Кхайдарил, основой всего и вся на моей бывшей родине. Последние росли только на Аиуре, единственной известной протоссам планете с настолько высоким напряжением пси-поля, чтобы в нем могли самостоятельно формироваться эти удивительные образования. Телепаты не создавали Кхайдарильские кристаллы — они просто аккуратно направляли их развитие, закладывая необходимые им функции еще на стадии формирования, ведь после окончания роста это становилось не то, что невозможным, но весьма затруднительным.