Чтение онлайн

Дальше – совсем плохо. Продажа паренька богатому выродку, который обожал молоденьких мальчиков, причём особую слабость питал к тем, кто был непокорным. Обожал ломать их, превращая в выгоревшие изнутри покорные оболочки, калеча души, а порой и тела. И более года мучений, поскольку ломаться он и не собирался, из-за чего постоянно пребывал в подвале, прикованный цепями и живущий впроголодь. Затем… этот самый ромей счёл, что оскопление сделает его игрушку боле податливой и смирной. Подумал и ошибся, причём со смертельным для себя исходом. Поняв, что дальше будет совсем жуть жуткая, Пётр притворился… чтобы потом, через месяц, зубами перервать глотку «хозяину», прирезать жену и двух сыновей-подростков, знавших о том, что творит их выродок-папаша и не видящих в том ничего гадкого. Потом же, прихватив немного золота и серебра, ему удалось не просто бежать с виллы, где его держали. Но и затеряться.

Возвращение в Болгарию, осознание ненужности, невозможности найти себя по причине искалеченности. Жалости он не хотел и не принимал. Вдобавок же раз и навсегда преисполнился отвращения ко всему, что было связано с той религией, что допускала как создание скопцов, так и просто позволяла существовать нелюдям наподобие бывшего «хозяина», Луки Трибоника, из знатного и богатого семейства. Неудивительно, что такого как он вскоре нашли. Не свои болгары, а русичи, чьи не только торговцы, но и иные посланцы последнее время зачастили в Болгарское царство. Подобрали, стали обучать, поскольку в ненависти к ромеям и разочарованности полнейшей в христианской вере даже не сомневались. Увечье, опять же, оказалось в их глазах немаловажным преимуществом.

Изменилось в бывшем болгарине многое, начиная с самого простого, имени. Был Петр, а стал Вадим. Вера опять же поменялась, благо от старой он уже отказался, а в таком случае принятие новой, причём вполне осознанное, было естественным поступком. Потом же, должным образом подготовленного, его и отправили в Византию, из которой он ранее бежал и не мыслил, что придётся когда-нибудь возвратиться. Да ещё столь необычным образом.

Евнухам у ромеев, как ни странно, были открыты многие дороги из числа тех, по коим нормальному, не калеченному человеку пройти невозможно. Да и одному калеке с другими такими же сходиться гораздо легче. Особая, замкнутая общность, других не то что резко отторгающая, но мягко так выдавливающая вовне. Зато особый источник сведений, за которые частенько даже платить не приходилось, потому как из обычных разговоров и сплетен уже-не-мужчин получалось узнать то, что и Любомира с Малом из-под своих личин блаженной и побирушки вызнать оказались не способны.

Ну и последний, Индульф Скользкий, тут ставший Рустамом Ильнуровым, торговцем из Булгарии. Правоверным магометанином, доказывающим сие всем своим поведением. Намазы должное число раз в день, одеяния, несколько жён с наложницами и даже мужское своё хозяйство приведший в полагающееся правоверному состояние, чтоб точно никто ничего не заподозрил. Почему именно Булгария? Внешность! Булгары тип лица имели совершенно не восточный, потому ими прикидываться было легко и просто. А заодно общаться в торговой среде, причём такой, в которой старались с торговцами русскими дела иметь очень ограниченно. А уж в Царьграде торговцев с Руси было совсем мало по понятным причинам. Опасно тут было для них, очень опасно. Вражда не простая, а чуть ли не абсолютная с мгновения, как Владимир умостил своё седалище на византийский престол.

Вот эти четверо и являлись самыми, пожалуй, важными и ценными прознатчиками Руси в византийской столице. Не похожие на тех, которые были раньше. Потому и остающиеся живыми и на воле, а ещё доставляющие новые и новые сведения, отправляемые в родные края по тайным путям, зачастую даже с людьми, которые о том не подозревали. Совсем недавно отправили и то, что удивило даже их, казалось бы, ко многому привычных. Вокруг этого сейчас разговор и крутился.

– Многое делать доводилось, но выводить из Византии разложившиеся трупы, перед тем очистив от гнилой плоти и разобрав по косточкам… Такое я не скоро забуду, - усмехался Мал, покачивая кубок и смотря за тем. как вино колышется, наводя на какие-то непонятные мысли.

– Ты забудешь не скоро, а я и вовсе никогда, - поморщилась так и не открывшая глаз Любомира. – Эта гниль у моих девочек хранилась. Бедные! И так вынуждены притворяться убогими слугами распятого, про чистую одежду и мытьё надолго забывая. А тут и это…

– Вонь. Только там она и могла остаться незамеченной.

Индульф, как и почти всегда, был несколько грубоват, называя вещи не просто своими именами, но и довольно жёстко, забывая о желательности смягчения образов. Только от правды не отмахнуться. Лист лучше прятать в лесу, а гниющие куски трупа, похищенные из склепа, выстроенного Владимиром любимому дядюшке, в месте, где обитали как бы «ревностные христиане и чуть ли не святые». Ну а дальше… Кости помещали в два десятка рак – медных, дабы не привлекли к себе внимания желающих поживиться - и в таком виде, по отдельности вывозили с доверенными людьми через Болгарию. Болгарское царство, так и остающееся, несмотря на все войны, крепко связанным с Византией общей культурой, тоже потребляло мощи святых и разных праведников. В очень больших количествах, надо заметить! Именно поэтому никого не удивлял подобного вида товар. Похищать его точно не стали бы! Медь не была великой ценностью, а кости… их можно и на месте найти, не возя издалека. Уж торговцам реликвиями, на девять десятых поддельными, это лучше прочих было известно.

– Едет теперь Добрыня обратно на Русь. По кусочкам, а всё равно едет, - хмыкнул Мал. – Думаю, нам только предстоит узнать, чем он после смерти так важен оказался, что конунг даже гнилыми костями не побрезговал.

– Мысли есть, но пока помолчу, - невесело так усмехнулась Любомира. На пару мгновений приоткрывшая глаза. – И если я права, то мы великое дело содеяли, други. И новые совершим. Выполнено одно поручение, но теперь и новые поступили. Все мы про то ведаем, все раздумываем, как лучше их воплотить, чтоб и дело сделать и самим не попасться.

– Евнухи при дворе базилиссы жадны, но осторожны, - мягким и довольно тонким по понятной причине голосом вымолвил Вадим. – Подменить терновый венец и бич на подобия будет очень сложно. Они охраняются истово верующими жрецами. А вот как следует запечатлеть их, дабы создать подобия для последующей подмены – мне уже удалось договориться. И не последним доводом послужила твоя известность, Любомира. Это многое даёт, многим помогает.

– Мои девочки и запомнят и проверят, не подделка ли. Но не похоже. Жадность… она полезна. Но жреческая верность распятому богу – это плохо. Нужно искать тех, кто верит лишь во власть и золото. И постараться, чтобы возникло время, когда там будут нужные нам люди, готовые помочь для достижения собственных целей.

– Я понял.

Болгарин склонил голову, признавая опыт старшей и более опытной. И собирался в скором времени начать проверять и вот эти пути, очень обещающие. Особенно если не скупиться на золото, покупая на него ещё и время. Золота, к счастью, хватало.

– Буколеон. Плащаница, - вновь напомнила о необходимом Любомира. Тут мы должны порадовать конунга.

– И порадуем, - радостно отозвался Мал. – Этот дворец не просто богат и не так часто посещаем, но ещё и не слишком хорошо охраняется. В сравнении с остальными. В Царьграде много тех, кто умеет владеть мечом, но не хочет часто и долго подвергать жизнь опасности. Разбойничьи шайки тоже хотят богатой добычи. И ещё свалить грядущее на… Варду Фоку и его людей. Они к этому непричастны, но так удобно обвинить тех, кто точно не сможет оправдаться, кому всё равно не поверят.

– Неудачное покушение на базилиссу и её мужа. И неважно, что их в то время там и быть не должно. Не поверят, но станут кричать, что так и было. А след уйдёт через продажу того, что напавшим удастся вынести. И часть продать… Тем, кого я подскажу. Халифаты, Каирский и Багдадский, покупают любые настоящие ценности. Купцы оттуда вольготно чувствуют себя в Царьграде. И достаточно им только шепнуть, как они сами сделают остальное. И люди Владимира с Анной будут считать, что след ведёт туда. К тем, кто пожелал получить много золота и каменьев. А вот для чего… пусть гадают.

– Не заиграйся, Индульф! – повысив голос, предостерегла жрица. – Если узнают о тебе, то…

– Я всегда осторожен. Или скользок, это кто так говорить любит. Узнают о других, глупых и жадных. С того и нам польза будет. Со всего, я это умею.

– Дай то боги! Мал…

Один из «повелителей побирущек» Царьграда с искренним интересом посмотрел в сторону жрицы, которая, что ни говори, являлась самой главной среди присутствующих. Не просто так, а ожидая её дальнейших слов. И дождался.