Чтение онлайн

Однако интенсивной боевой работы не предвиделось — личный состав полка в этот день готовился покинуть аэродром Астраханка, так как наметился отход наземных войск на новые рубежи. Вся работа летчиков, технического состава и тыловых подразделений была направлена на передислокацию — готовились к вылету самолеты, собиралось и грузилось на автотранспорт техимущество, запчасти.

Вновь назначенный заместитель командира полка старший лейтенант Константин Ивачев вступил в свои обязанности и проявлял неимоверную энергию и распорядительность. Он успевал везде: занимался подготовкой к вылету летного эшелона, ставил задачи летному составу, интересовался готовностью материальной части и сведениями о воздушной разведке, отдавал распоряжения командиру батальона аэродромного обслуживания.

Я же прибыл в Астраханку в середине дня, когда одни самолеты уходили на воздушную разведку, а другие вылетали на ближайшую на восток от Астраханки посадочную полевую площадку. Три дня тому назад ко мне на стоянку самолета подошел командир полка Иванов и предложил отогнать для ремонта в Володарское самолет.

В этот же день я был в Володарском. Сдав самолет, прикинул по карте расстояние и решил съездить в деревню, где находились жена с сыном. Однако скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Из Мариуполя ехал ночь на товарном поезде до Славянска и к вечеру на попутном транспорте добрался до желанной деревни.

Радостям от встречи не было конца, но, к большому огорчению, эта встреча была короткой. Уже на следующий день, встретив здесь же, на поляне, заблудившийся У-2 и дав ему ориентировку, отправился в обратный путь тем же маршрутом. В Володарское прибыл к исходу 3 октября, но самолета моего уже не было, и я на следующий день отправился в Астраханку на машине.

За несвоевременное возвращение из авиамастерских получил от командира полка солидную взбучку, как у нас говорили — стружку крупного калибра, но обошлось без взыскания. Тут же мне была поставлена задача в паре со Степаном Комлевым произвести разведку войск противника и затем сделать посадку на новом аэродроме Зеленовка. Однако оказалось, что самолет мой не был готов к вылету, и Степану Комлеву пришлось одному идти на разведку. Спустя некоторое время, когда самолет был подготовлен к полету, я перелетел на новый аэродром, где уже находился весь полк. Здесь была прекрасная зеленая посадочная площадка, а рядом после уборки урожая зерновых и сенокоса стояли скирды соломы и сена. На колхозных полях, где было изобилие свежих пахучих трав, ароматного сена, дышалось легко и свободно.

На аэродроме подходил к концу послеполетный осмотр, один за другим механики управлялись с дозаправкой самолетов горючим. Дожидались обеда.

К большой скирде соломы подъехала автомашина. Из кузова выгружали термосы с горячим ароматным борщом и кофе, снимали кастрюли с котлетами и жареным мясом, булки свежего хлеба. Через несколько минут вся летно-техническая братия, раскинув скатерть, уселась здесь же, на земле у скирды, и, весело переговариваясь, с аппетитом принялась за еду. Обычно боевой день летно-технического состава начинался рано — задолго до начала рассвета, в такую рань никто не хочет есть, хотя столовая батальона аэродромного обслуживания своевременно и исправно приготавливает горячий завтрак, а если нужно, то доставляет прямо на аэродром.

После обеда, ограничившись кратковременным отдыхом, летчики получили задание следовать дальше на восток, на аэродром Володарское.

При вылете с полевого аэродрома Зеленовка Константин Ивачев должен был возглавить полковую группу, а я идти с ним в паре в качестве ведомого. Но Ивачев поручил мне вести группу к новому месту базирования, и после взлета мы поменялись местами — я стал ведущим, а он ведомым. Уже к исходу дня мы благополучно приземлились на аэродроме Володарское под Мариуполем. Здесь располагалась наша ремонтная база. Так, я вновь очутился там, где был несколько часов тому назад, хотя пережить пришлось немало. Но и здесь, в Володарском, не пришлось надолго задержаться, движение на восток продолжалось.

Наземная обстановка в конце сентября и начале октября сложилась неблагоприятно для войск Южного фронта — для 18-й армии на правом фланге и для 9-й армии на левом.

29 сентября гитлеровские танковые и моторизованные части перешли в наступление из района Днепропетровского плацдарма и сильным ударом прорвали фронт войск 12-й армии, которая оборонялась на правом фланге 18-й армии, и стали продвигаться в юго-восточном и южном направлении — на Пологи и Осипенко. Одновременно 11-я немецкая армия перешла в наступление в районе Мелитополя против войск 9-й армии и, овладев Мелитополем, продолжала продвигаться вдоль Азовского моря на Осипенко.

Войска 12-й и 18-й армий, отойдя к 5 октября на оборонительный рубеж Павлоград — Большой Токмак, не смогли остановить немецкие войска. 1-я немецкая танковая армия (бывшая 1-я танковая группа), прорвав оборону войск 12-й и 18-й армий севернее Орехова, стала развивать наступление в южном направлении и 7 октября соединилась с войсками 11-й немецкой армии севернее города Осипенко. Часть сил 18-й и 9-й армий Южного фронта, не успевшая отойти, попала в окружение северо-западнее Осипенко. Из окружения войска с боями начали пробиваться и отходить — 18-я армия к Сталино, а 9-я армия на север от Таганрога.

В середине октября передовые части 1-й немецкой танковой армии прорвались к устью реки Миус. Однако войска 9-й армии совместно с Таганрогским боевым участком предприняли контрудар по немецким передовым частям и отбросили противника на 10–15 км к западу от реки Миус. С подходом главных сил немецкой 1-й танковой армии гитлеровцам удалось создать численное превосходство в силах над войсками 9-й армии и к 17 октября, форсировав Миус, занять Таганрог.

5 октября полк, базируясь на аэродроме Володарское, отдельными парами самолетов вел разведывательные боевые вылеты. Александр Покрышкин в паре со Степаном Комлевым имели задачу разведать гитлеровские войска в районе Пологи — Орехов — Большой Токмак, где вражеские истребители проявляли высокую активность, прикрывая движение передовых частей.

В этом вылете разведчики встретили группу «мессершмиттов», а результате короткого воздушного боя Степан Комлев с задания не вернулся — вероятнее всего, он был сбит вражескими истребителями. Точно восстановить картину воздушного боя и судьбу Степана Комлева не смог прояснить и ведущий Александр Покрышкин, так как сам произвел вынужденную посадку в расположении своих войск и вместе с наземными войсками, буксируя самолет автомашиной, пробирался на свой аэродром.

Приходится только сожалеть, что такой опытный летчик, как Александр Иванович, не смог заметить, что стало с его ведомым, а ведь это имеет важное значение для доброго имени самого Степана Комлева — сгорел ли он в воздушном бою, сражаясь с врагом, или исход был другим. Осталось верить тому, что он не струсил, увидев «мессов», и сражался с фашистами насмерть…

В том, что Степан пошел на разведку с Покрышкиным, нет ничего особенного. В этот период не считались с тем, кто будет ведущим, а кто ведомым, — звенья и группы комплектовались каждый раз непосредственно перед вылетом. Бывало и так, что летчик совершал один вылет в качестве ведущего, а в следующий шел уже ведомым. Конечно, это не касалось молодых пилотов, а только «старичков», которые уже прошли фронтовую школу и которых осталось не так много.

По наряду на боевое задание в паре с Александром должен был лететь я, автор этих строк, но на самолете Степана Комлева — мой истребитель был неисправен и находился в ремонте. Но Комлев решил по-иному, не желая передавать свой самолет — в этот полет вместо меня пойдет он, а потом я слетаю вместо него, как только будет восстановлен мой самолет. На том и порешили, но он не вернулся…

Младший лейтенант Степан Кириллович Комлев родился в 1918 году в деревне Кодуково Бушевского района Витебской области, мой земляк-белорус, друг и товарищ по совместной учебе в Минском аэроклубе и Борисоглебскому военному училищу, которое он окончил в 1938 году. Нам пришлось вместе проходить службу в авиачастях, в одной эскадрилье; так получалось, что, будучи холостяками, и жить приходилось в одной комнате на частной квартире. Степан участвовал в боях с первого дня Великой Отечественной войны, дрался с врагом смело и дерзко. За два с половиной месяца боевых действий совершил около ста боевых вылетов, участвовал в воздушных боях, на его счету два лично сбитых самолета, имел ранение. Степан считался одним из отважных летчиков, с ним летали с доверием старшие и младшие, и не случайно, что он был частым напарником Александра Покрышкина. За успешные боевые действия представлялся к ордену Красного Знамени, но не был награжден только потому, что не вернулся с боевого задания, пропал без вести. Никто не видел последних минут его жизни, как его горящий самолет направился к земле и врезался в нее, похоронив вместе с летчиком и его заслуги, но он навсегда остался в памяти товарищей.