Чтение онлайн

Уцелел лишь Вагх и четверо воинов — остальные, в их числе Ижи, били раздавлены камнями.

Рего крикнул:

— Духи предков против вас! Вы — не ланны!

Женщины и дети с ужасом смотрели на это побоище. Победители спустились вниз и погнали уцелевших врагов к реке. Вагх хромал, его воины были почти безоружны. У воды двое из них пали с проломленными черепами, остальным Рего позволил уйти.

Уже на противоположном берегу Вагх оглянулся — все ланны видели, о чем говорил его взгляд: Вагх еще вернется и отомстит за смерть брата; он будет, как тигр, ходить вокруг пещеры, пока не убьет Рего. Это был взгляд уже не безрассудного молодого война, а мужчины, не теряющего понапрасну слов.

Рего знал, как ослабить ярость сына Урбу. Он швырнул на землю жен Ижи и Вагха и крикнул так, чтобы Вагх и его воины слышали каждое слово:

— Вы нарушили закон племени! Вы бросали камни в своих соплеменников — ланны изгоняют вас и всех других женщин, какие нарушили закон!

Никто не смел возразить ему. Он был непобежденный вождь, доказательством его мощи были распластавшиеся на земле воины. Они бросили вызов вождю и были уничтожены им. Окровавленный, полный решимости сломить любое сопротивление себе, он сейчас даже мужчинам внушал страх.

Жены Ижи, Вагха и их недавних сторонников вместе со своими детьми покидали становище племени. Двое сыновей Ури, с ненавистью взглянув на Рего, ушли вслед за матерью. Некоторые из женщин молчаливо просили Рего о снисхождении к ним. Он не настаивал на их изгнании: пусть остаются — чем больше будет женщин, тем быстрее племя восстановит свои силы. Когда из похода возвратятся воины Руна, оно окрепнет вновь. Племя не погибнет, если в нем будут здоровые женщины и сильные мужчины.

Ну а что станет с изгнанниками — последуют ли голосу разума или зову мести, выживут ли в борьбе за жизнь или сгинут в пучине безрассудства, — это будет зависеть от них самих.

К ланнам опять пришли трудные времена.

Сами победители чувствовали себя ненамного лучше изгнанников. Междоусобный раздор обескровил племя, изгнал из становища радость. Потрясение было слишком сильно. Кровавое зрелище неотступно стояло перед глазами женщин и детей. Насилие, казалось, окончательно восторжествовало над ланнами, помутило их разум и чувства. Никто больше не говорил мудрых слов, даже самые опытные воины не смели возражать Рего. В пещере и у костров поселилась настороженность и страх. Предки не зря предостерегали ланнов от единовластия: беды, как дремучие леса, окружили племя. Даже во времена Урбу ланны не переживали такого отчаяния, как теперь. Разум склонился перед насилием, которое зрело внутри племени, и в конце концов проложило себе кровавую тропу. Обычно сдержанный и мудрый, Рего вдруг ужаснул соплеменников своей жестокостью. Впрочем, мало что изменилось бы, если победили сыновья Урбу.

Насилие оживило беды, сделало ланнов угрюмыми и злыми, обернулось против них самих.

Ланны притихли, ожидая новых несчастий. Рего единолично распоряжался соплеменниками, и отныне никто не посягал на его власть.

Один Лок держался независимо. В темных глазах анга порой вспыхивала мысль, тревожащая соплеменников и, как пламя, обжигающая его самого. Предки наделили Лока особой силой, возвышающей его над соплеменниками. Он взглядом подчинял себе многих мужчин и покорял их жен. Помня тайные советы Луху, он нередко сопровождал свои действия танцами анга. Изгоняя из соплеменников недуги, он все крепче привязывал к себе ланнов и постепенно пришел к мысли о том, чтобы соединить в себе могущество анга с властью вождя.

Лок понимал, как опасен и трудноосуществим этот замысел. Предки завещали ланнам беречься единовластия, а он, мечтая о единоличной власти над племенем, тем самым шел наперекор им. Разумнее было бы, пока не поздно, подавить в себе опасную мысль — ведь даже Рего нелегко удается быть единоличным вождем. Но такова уж логика властолюбия: тот, кто стремится к неограниченной власти, непременно теряет рассудок. Тощему Локу уже трудно было отказаться от своего замысла, он слишком долго вынашивал его. Он до сих пор не забыл позора и унижений, на которые некогда его обрекали ланны, и всей своей темной душой жаждал восторжествовать над ними. Он уже знал, как сладка власть над людьми…

Добиться своей цели он мог лишь действуя предельно осторожно. СРего шутки плохи. Стоит Локу неосмотрительно повести себя, и Рего без колебаний сорвет с него амулет анга. Ланны и теперь не все подвластны Локу, а тогда и вовсе перестанут с ним считаться. Безропотно повиновались анга лишь те, кто чересчур надеялся на помощь духов и не очень доверял себе. Взгляд Лока не действовал на самых сильных мужчин и женщин племени. Для них Лок был только лекарем, в котором сами они и не очень-то нуждались. Конечно, они признавали Лока-анга, но и не забывали, что в случае необходимости могут обойтись без него.

Лок помнил об этом, но волнующая мысль о соперничестве с Рего, обольшой власти над ланнами не покидала его, и чем упорнее он вынашивал свой замысел, тем доступнее казалась ему цель. Он сразится с Рего оружием, не менее грозным, чем палица. Вождь ланнов перестал произносить мудрые слова — Лок покажет племени, что мудрость перешла к анга! Он будет противопоставлять словам и поступкам Рего свои слова и поступки, пока ланны не поверят, что у них два вождя. Тогда он найдет способ устранить Рего со своего пути, а после него — и других…

Приняв это решение, Лок с привычной для него настойчивостью взялся за дело. Как только ланны собрались вокруг обеденного костра, а женщины приготовились делить мясо, анга потребовал внимания к себе. Он начал странный танец — ланны еще не видели, чтобы анга танцевал так: из его глаз и худощавого тела сочилась ярость, и она была направлена на Рего!

Ланны притихли, встревоженные: анга восстал против могущественного вождя! Над племенем занималась новая беда.

Рего смотрел на Лока с любопытством: неужели тот всерьез решил соперничать с ним?

Движения анга завораживали ланнов, но его силы были на исходе: власть духов не влияла на Рего. Лок не сдавался, хотя изнемогал в неравной борьбе. «Я своего добьюсь! Добьюсь…» — внушал он себе, но силы изменили ему, он упал у костра и долго лежал, не подавая признаков жизни. Ланны ждали, когда он вернется к ним: анга не умирает во время танца, а отправляется на свидание с предками, чтобы попросить у них совета и помощи.

Лок пошевелился, открыл глаза, медленно встал — его взгляд уперся в вождя:

— Рего, твои законы увяли, как осенняя трава, ты должен восстановить обычаи предков. Пусть свою долю сначала возьмут достойные, а ленивые и трусы довольствуются остатками!..

Рего не внял совету Тощего Лока. Он приказал женщинам разделить мясо на всех и раздать в том порядке, в каком сидели ланны. Однако сломить упорство Лока пока не удавалось никому. Он еще дважды исполнил тот же танец у обеденных костров и потребовал, чтобы Рего восстановил старые обычаи, — на следующий день и через день. Ланны увидели, что Тощий Лок сражается с Рего не силой мускулов, а мудростью предков.