Чтение онлайн

Мы ещё немного поговорили о делах и распрощались. Граф со своими людьми ушёл первым, а я чуть погодя.

Итак, я мог готовиться к отъезду, граф де Кревкер так быстро согласился отпустить меня, что я до сих пор не опомнился до конца. Я был далёк от мысли, будто моя история растрогала моего шефа. Нет, дело наверняка в чём-то другом, но боюсь, я узнаю истину слишком поздно. Впрочем, не стоило задумываться ещё и об этом, хватало собственных забот.

С делами, которые требовали немедленного решения, я разобрался быстро. Первым делом отправился в банк, где уладил все формальности и стал законным владельцем денежных средств. Слава Богу, что финансистам всегда было наплевать на то, в каких отношениях с законом состоит их клиент. Предъявив вексель и доказательство того, что я и есть Антуан Деломи, я распорядился свалившимся на меня богатством должным образом. Двести тысяч пятьдесят ливров в то время равнялись восьмидесяти трем тысячам экю или десяти тысячам луидоров. Три тысяч экю я получил на руки серебряными и золотыми монетами. Для путешествия мне нужны были деньги на расходы. Оставшуюся сумму я разделил поровну. Одну часть положил на свой счет, а на другую сделал вексель на предъявителя.

Следующий мой визит был к нотариусу, где я оформил завещание, изъявив желание поделить мои банковские средства в равных долях между Клодеттой Бургони, Мадлен Ренар, графом де Кревкером и Полем Дюшо, моим слугой. Никого ближе этих людей у меня не было.

Федору Жемчужникову я рассказал о крайне необходимости совершить поездку на свою родину в Конфолан, стараясь не влезать в подробности. Впрочем, он и раньше знал о бедственном состоянии моего замка, потому и не особенно удивился. Он пожелал мне удачи и скорого возвращения. А я упомянул о своем приятеле Люссо, рекомендовав его как беспечного игрока и исключительного мота, знающего все и всех. На этом мы и распрощались. С Мадлен тоже я провел доверительную беседу, попросив присматривать за моей квартирой и за Полем. Заплатил ей за полгода вперед и дал достаточную сумму для выплаты жалования моему юному слуге в течение последующих двух месяцев. Надо ли говорить, что Мадлен расчувствовалась и на ее глаза навернулись слезы. Она пообещала скучать и не обижать Поля, грудь ее при этом так соблазнительно вздымалась, что мне стоило некоторых усилий прогнать прочь соблазны и откланяться.

Затем я стал готовиться к самому путешествию. Чтобы не вышло никаких досадных случайностей, я продумал до мелочей маршрут своей поездки. Первую часть пути до Лиможа, я проделаю как шевалье де Ла Рош. В Лиможе оставлю коня и свою обычную одежду, замаскируюсь, и дальше поеду в почтовой карете под другой личиной. Я не хотел, чтобы в городе меня узнали. Надо было провести рекогносцировку, посмотреть, что и как, и лишь тогда действовать. Я ведь понимал, что мне там будет грозить очень большая опасность, если я не обезопашу тылы, то вполне могу угодить в ловушку и погибнуть ничего не добившись. А моя цель была одна – победить и вернуть свое честное имя. На первый взгляд, я ввязывался в гиблое дело, один против сильных мира сего. Но если подумать, на моей стороне играли неожиданность, деньги, и «письмо короля». С такими союзниками, как мне казалось, можно было смело идти в бой. Поэтому настроение у меня было приподнятое. Так прошла неделя, последняя перед отъездом.

За это время произошло кое-что, вызвавшее мое беспокойство. Я заметил за собой слежку. Надо сказать, что за время службы я поднаторел в разных шпионских штуках. Как никак обучал меня мастер в своем деле шевалье де Торней, правая рука графа де Кревкера. Поговаривали, в узких кругах, конечно, что шевалье нечист на руку и часто запускает ее в королевский карман, за что не раз имел выволочку от графа. И что он имеет друзей на самом верху нашей секретной пирамиды. Может и так, но дело свое он знал отменно, и я многому от него научился.

Так вот, за мной следили. Ненавязчиво. Самое обидное было для меня в том, что я не понял, как долго велась эта слежка. Я заметил ее, когда соглядатай достаточно примелькался. Он провожал меня издали, и мне это не нравилось. Особенно из-за того, что было неясно, кто и зачем меня выслеживает. Связана слежка с моей деятельностью в Секрете или тут что-то другое. Самое правильное было сказать о слежке графу. Он принял бы контрмеры. Но я побоялся, что он запретит мне мою поездку или потребует перенести ее на более поздний срок. К тому же она скоро прекратилась. Зато в самый последний день произошло происшествие, которое едва не закончилось моей смертью. На меня было совершено покушение.

Оно случилось, когда я вернулся на свою квартиру перед последним вечерним визитом, ибо утром ждала дорога. Поль, как это часто стало случаться со времени его поступления ко мне в услужение, куда-то запропастился. Получая у меня жалованье, он, видимо, оказывал услуги другим господам, как раньше мне, за живые деньги. Я не раз собирался его поколотить, однако до сих пор так и не исполнил задуманного. Открыв дверь своим ключом, я снял шляпу и отстегнул шпагу, положил их на стул и прошёл в спальню, небольшую, продолговатую комнату с одним окном, где умещались только кровать и платяной шкаф. Напротив шкафа висело большое зеркало в красивой раме из дуба, я купил его, раскошелившись на кругленькую сумму, чтобы прихорашивать пёрышки перед выходом. Вот и сейчас, пользуясь тем, что было еще светло, я принялся рассматривать вскочивший над бровью прыщик и уже взял припасённый для подобных случаев пинцет, чтобы выдавить досадную для красоты гадость, но остановился. Что-то необычное смутило меня, и это был пробивающийся откуда-то запах пота. В отличие от многих моих современников, я с детства приучен мыться часто, актёрское ремесло предполагает постоянное использование грима и переодевание. Без воды в таком деле не обойтись, наставлял меня отец. Так, что «благоухать» застарелым, пропитавшим одежду потом я не мог при всём желании. Бросив взгляд в зеркало на шкаф, я ощутил столь осязаемую опасность, исходящую от него, что замер на месте, не отрывая глаз от отражения его дверных створок. Почему-то я не подумал, что в шкафу может оказаться обычный вор или решившая устроить сюрприз любовница. Последний год приучил меня предполагать самое худшее из того, что может произойти. Положение моё было не из лучших, я не держал оружия в спальне. Мне оставалось добраться до двери в гостиную, для чего требовалось пройти всего каких-нибудь пять шагов, но я сильно сомневался в достижимости такого варианта. Все эти соображения пронеслись у меня в голове в какие-то мгновения, пока тело не среагировало само по себе. Я отскочил влево, когда дверцы шкафа распахнулись, и человек в тёмной одежде выпрыгнул из него как раз на то место, где я только что был. Он взмахнул рукой, и длинное остриё кинжала едва не пропороло мне бок, достав до жилета. Я успел повернуться, чтобы увидеть следующий взмах кинжала и снова отскочить. Дверь находилась за моей спиной, и я стал отступать назад, но мой враг догадался о моем маневре и несколькими выпадами заставил отпрянуть к самой кровати. Я сумел перехватить его руку и взялся выкручивать. Впрочем, без успеха. Парень был не слабее меня, что и доказал, схватив другой рукой за горло и бросив на кровать. Тщетно я пытался вырваться из его железной хватки, силы иссякали, и остриё вновь замаячило перед моим лицом. Его пальцы сжимали мне горло, дышать становилось всё труднее, к тому же он смердел ничуть не меньше хорошего свинарника. Наверное, в последний раз мылся лет пять назад и столько времени не менял платья. Задыхаясь от его вони, я освободил-таки своё бедное горло, оторвав от него руку вонючки. Затем уперся ногами в его живот, и что есть мочи оттолкнул от себя. Убийца растянулся на полу, однако кинжал не выпустил. Теперь я сам набросился на него, швырнув подушку прямо в лицо. Благодаря этому нехитрому приёму, я схватил его кисть обеими руками, выворачивая до тех пор, пока кинжал не упал на пол, глухо звякнув напоследок. Враг мой был ещё далеко не повержен, и мы сцепились посредине комнаты, не давая друг другу возможности поднять оружие. Стук входной двери отрезвил обоих. Убийца заметно растерялся, я ударил его в живот кулаком и схватил за шиворот, но он вывернулся, оттолкнул, так, что я едва не влетел в шкаф, и бросился к окну. Второй этаж его не испугал, когда я подбежал и выглянул наружу, он уже убегал прочь, подволакивая ногу, после не совсем удачного приземления. В конце квартала его ждал экипаж. Как только вонючка вскочил внутрь, кучер ударил по лошадям. Он оглянулся и увидев, что я высунулся из окна, быстро отвернулся. В его повадке мелькнуло что-то знакомое, но я так и не вспомнил тогда, кто это был. Кстати, окно было открыто, хотя Поль всегда закрывает его днем на задвижку изнутри, как раз от воров. От несостоявшегося убийцы в спальне остались только необычайно острый кинжал и запах. Вошедший Поль неодобрительно покачал головой, осматривая мою расхристанную одежду и вздыбленные волосы.

– Что у вас тут случилось, сударь? Какой-то вы взъерошенный. И пахнет здесь скверно.

Он сморщил нос.

– Похоже, малыш, у нас завелась крыса, – сказал я отдышавшись.

– Крыса? Откуда? Вы же не держите в спальне ничего съестного, а я давно заткнул все дырки.

– А окно?

– Шутите? Крысы в окна не лазят.

– Смотря какие, эта вот влезла.

Поль недоверчиво покрутил головой, он мне не поверил, но на всякий случай предложил соорудить ловушку.

– Боюсь, что нашу крысу в твою ловушку не поймать. Ладно, я пошутил, просто я вспугнул вора. Наша задвижка никуда не годится. Помоги мне привести тут все в порядок и подай новый костюм.

– Придумали тоже, вор. Что у вас тут брать-то? Деньги вы дома не держите, а за шпагами и одеждой в окна не лазят, для этого двери есть. Скажу плотнику, путь задвижку посильней поставит, вам-то всегда недосуг.

И мой слуга принялся за приборку, продолжая ворчать, что во общем-то присуще всем, кто находится в услужении, независимо от возраста, если они слишком близко оказываются от своего хозяина, и потому считают себя чем-то вроде ангела-хранителя. От подобного мнения избавляет хорошая трепка, но в том и дело, что такие слуги бывают только у мягких и незлобивых господ.

Кто организовал покушение? Вопрос требовал ответа. Я ни на минуту не усомнился в том, что это было именно покушение. Вор не станет пытаться убить хозяина только потому, что тот его застал. Он бы просто попытался убежать. Я весь вечер ломал над этим голову, так ничего и не решив. У меня были враги, но для выяснения, кто же из них постарался меня убрать, нужно было время. А его не было вовсе, завтра я уезжал. И тогда я просто

выкинул этот случай из головы. Меньше всего я был склонен к мысли, что это привет от моего брата. Узнай он, где я нахожусь, сделал бы это раньше. Так мне тогда думалось.

В общем я отмахнулся от такого предположения. И совершенно напрасно! Это было предупреждение! И не вняв ему, я собрался сунуть голову в петлю в самом прямом смысле.

Не стану описывать своего путешествия, ибо оно вышло весьма прозаическим, несмотря на это время года. Грызущее меня изнутри нетерпение было настолько сильным, что я без устали погонял своего коня, явно поменявшего мнение о своем седоке с времен прошлой поездки из Шампани. Всю дорогу до Лиможа я питался, не чувствуя вкуса блюд, спал, не ощущая степени мягкости постели, и мчался вперед, не замечая скорости, не глядя на окружающий ландшафт. В этой скачке были свои плюсы. Если бы кто-то попытался следить за мной, то потерпел бы фиаско, ему было за мной не угнаться.