Чтение онлайн

Наконец судьба забросила его в воинский гарнизон Приволжского военного округа, где он оказался один, без семьи и жилья. Но он никогда не роптал на судьбу, потому что когда-то сам избрал трудную роль военного и клялся «стойко переносить тяжести и лишения военной службы».

Жизнь в стране возвращалась в нормальную колею. Прожитое и пережитое затиралось временем, лакировалось новыми событиями. Вот только порой, беспокойными ночами, стал иногда сниться ему один и тот же сон.

Утро. Туман. Он стоит посреди огромного поля, усыпанного маками. И вдруг из тумана появляется Дарья, такая же, как в первый и единственный день встречи, в белом халате, медицинской шапочке, в её руках блестит металлическая заколка в форме бабочки. Она проходит мимо него, оборачивается и говорит:

– Ну что же вы такой неловкий?! Вы меня так никогда не догоните, товарищ гвардии старший лейтенант!

Идёт дальше, дальше, пропадая в тумане. Андрей, внутри которого перемежается восторг, любовь, радость, ужас, пытается догнать её, но не может, блуждая в тумане. Наконец, поняв бесполезность своих поисков, останавливается, начинает её громко звать по имени, но его крики тонут в вязкой плотности тумана, и от навалившегося на него отчаяния он в ужасе просыпается, чувствуя, как першит натуженное криком горло.

Проснувшись, он не всегда сразу понимает, где он и с кем он. Но придя в себя, переживая в очередной раз боль потери, встанет с постели, выйдет на кухню, закурит, постепенно возвращаясь в реальность…

Иногда жизнь сводит людей, чтобы развести их…

Вот ты встречаешь такого человека, порою даже на короткое мгновение, на миг, но за это время он успевает перечеркнуть твою предыдущую жизнь. Вы понимаете, что одинаковы, что это тот самый единственный человек, с которым вы пойдёте по жизни рука об руку до конца дней своих. Но понимаете и то, что вы в чём-то разные и что этому вы тоже сможете научить и научиться друг у друга. А потом судьба разлучает вас, неожиданно и нелепо.

Теперь между вами лежат города, разные люди, судьбы, а возможно, и смерть… У каждого из вас появляется своя жизнь… Но вечером, за чашкой чая, за тренировками или гуляя по парку, время внезапно на миг остановится. Вспомнится всё. Улыбка, сияющие глаза, руки, запах волос, разговоры, обещания, совместные планы. Вы вдруг остро поймёте, что этот человек никогда не уйдёт из вашего сердца. Можно быть в разных городах, странах, по разные стороны человеческого бытия, но вы будете помнить об этом человеке. И вот когда вы снова встретитесь, наяву это произойдёт или во сне, ваше сердце сожмётся от счастья и из глаз потекут слёзы, пробуждая в вашей душе те далекие и прекрасные чувства, которые вы испытали при встречи с ним.

У каждого человека есть Дом. Но не тот, в котором он живёт на данный момент, а который из детства. Тот милый, родной дом, в котором проходит всё: детство, отрочество, юность. Где делаются первые шаги, познаётся мир. Где знакомо всё до мельчайших деталей, где обследованы все углы, уголочки и закоулочки и где есть обязательное тайное место, куда никогда не добирались родители, или, по крайней мере, нам так кажется. Этот дом нам снится ночами, когда мы с ним в разлуке. Это первое, о чём вспоминается в минуты грусти и ностальгии. Во сне и наяву мы летим, бежим, спешим, едем к нему, как к какому-то сакральному символу, тайному месту, в мир спокойствия и защищённости. И будучи уже взрослыми, мы с радостью и трепетом приходим в этом дом, если там живут ещё наши родители, или проходим мимо, с замиранием сердца ревниво глядя на новых обитателей. Затем успокаиваемся от той мысли, что он есть, живёт и что всегда можно прийти к нему на свидание. А когда подрастают наши дети, мы выбираем специально момент, чтобы прийти к дому вместе и со священным трепетом в голосе произнести: «Вот, сынок (дочка), в этом доме родился(ась) твой(я) папа (мама)!» Потом немного обидимся на детей за то, что дом не произвёл на них такого благоговейного впечатления, как на вас, но всё же простим, понимая, что у ваших детей свой дом, который впоследствии станет таким же жизненным островком стабильности и понимания. И когда над нашей головой зашумят вьюги жизненных невзгод, появится ощущение крушения привычного мира, мы обязательно придём к своему Дому на свидание, получая от этой встречи чувство покоя и неизменности бытия. Потому что этот дом является тем кладезем мудрости и понимания, из которого по незримым духовным каналам черпаются жизненные силы. И очень хорошо, если такой дом есть!!!

В рассказе о железной дороге не получится написать как о просёлочной: «Дорога серой лентой петляла по пригоркам и горушкам, пропадая иногда из виду в низинах, долинах, ныряя во встречные овраги. То она ворвётся в шумный своей листвой перелесок, то выскочит в чистое поле, поражающее своей бесконечностью, то мягко зашуршит под колесами автомобиля неожиданным асфальтом, то дробно застучит колдобинами и рытвинами. Просёлочная дорога прекрасна своей непредсказуемостью».

Нет, у железной дороги есть только направления, прямые, точные и неизменные, как воинский приказ. И только длинные, плавные, дугообразные повороты колеи как приятное исключение в этом полувоенном однообразии.

Пожилая электричка, с характерным только для неё гулом, бодро неслась по железной колее. За её окнами мелькали бескрайние поля, леса, заросшие и неухоженные рощи, станции и полустанки, на которых она не останавливалась. Иногда попадали в поле зрения и воинские памятники, которые напоминали о том, что когда-то здесь шли жестокие бои, что люди стояли насмерть, не пуская врага к любимому городу. Или вдруг неожиданно вынырнет из леса одинокий домик у железной дороги, а вокруг, сколько хватает глаз, ни единой души. Но он стоит: на окнах занавески, из трубы вырывается бодренький дымок, огород ухожен, дрова в поленнице. Значит, кто-то живёт, не пустует место. Чудно.

Вагоны электрички были полупусты, несмотря даже на то, что на это направление количество поездов сократили почти на треть. Но всё равно пассажиров стало меньше более чем наполовину. Люди стали реже ездить в Северную столицу, повысились цены на билеты, стал не всегда удобным график движения, да и вагоны в ночное время на конечных станциях оккупировали бомжи. И теперь поутру, входя вовнутрь, можно было почувствовать стойкий «аромат» немытых человеческих тел, перемешанный с запахом нечистот. А в автобусах цены были более демократичные, пахло лучше, и ехали они быстрее и чаще. Всё это в совокупности и привело к оттоку пассажиров.

А электричка помнила ещё те времена, когда пассажиры брали на станциях её вагоны штурмом, пытаясь хотя бы кое-как втиснуться вовнутрь, пускай даже в тамбур. Она даже помнила своё прозвище, которое к ней приклеилось в советские времена, – «Колбасный маршрут». Прозвище появилось потому, что жители пригородов славного города Ленинграда, ныне Санкт-Петербурга, два раза в месяц делали вылазку в город на электричке, чтобы запастись продуктами, в частности и колбасой, так как в советское время снабжение малых городов продуктами питания было, мягко говоря, не на уровне. И поэтому, когда эта масса народа со своими кошёлками, авоськами, сумками, набитыми всякой снедью, втискивалась в вагоны, то там сразу устанавливался стойкий запах колбасных изделий как внутри поезда, так и снаружи. Этот запах был настолько стойким, что даже когда электропоезд, закрыв двери, уезжал далее по своему маршруту, то на перроне ещё долго бродили бездомные кошки в поисках сарделек и докторской колбасы.

Но время неумолимо в своей беспощадности к самому себе и стирает не только следы на предметах, но и в памяти людской, заполняя освобождённое пространство новыми событиями.

Электричка пронеслась по просторам Ленинградской области и как-то незаметно для себя перескочила в Новгородскую. Это событие никак не отразилось ни на скорости движения поезда, ни на пассажирах, сидящих в вагонах, ни на восприятии картинок, мелькавших за окном. Это была всего лишь символическая черта на карте, разделявшая две области, на просторах которых спокойно бы разместилось пол-Европы. Правда, перегоны между станциями стали длиннее, а леса за окнами гуще.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка «Чудово»», – донеслось из вагонного динамика. Зашипев сжатым воздухом, двери в вагон закрылись. Электропоезд, дёрнувшись на месте всем составом, тронулся, набирая скорость. Пассажир, который чутко дремал на сидении в центре вагона, медленно отрыл глаза, точнее, приоткрыл, осматриваясь вокруг через полуприкрытые ресницы, при этом не показывая, что он уже перешёл из состояния дремоты в состояние полной боевой готовности. Нет, ему ничего не угрожало, даже кучка пьяных и необузданных юношей, сидевших от него через три ряда кресел и шумно распивавших пиво, не представляла для него никакой опасности. Это просто была профессиональная привычка, выработанная с годами. «Не надо показывать окружающим, что ты проснулся. Нужно оценить обстановку, которая происходит вокруг тебя, и по необходимости принять решение». Эта привычка не раз его выручала и даже один раз спасла жизнь, когда враги, бесшумно сняв часового, проникли в их полевой лагерь и, решив над ним покуражиться, тихо ждали, сидя напротив его импровизированной постели, когда же он проснётся. Вот тогда-то и выручила его эта привычка, а также наличие при себе боевого ножа. Дело в том, что дремавший на скамейке был профессиональным военным, находящимся в отпуске, в звании капитана спецназа ГРУ армейского подчинения. Наконец, оглядевшись, он открыл глаза и сладко, с тихим стоном и хрустом в затёкших членах потянулся во всю мощь своего сильного, тренированного тела, привлекая к себе внимание немногочисленных попутчиков. Этим движением он привлёк внимание и пьющих пиво. Заводила шумной компании недобро глянул в его сторону и, нагнувшись к своим собутыльникам, что-то зашептал, тыча пальцем в его сторону. «Никак задумали меня помять немного, одолжив при этом мой кошелёк», – подумалось капитану. «Да зря вы так, пацаны. Я бы не рисковал», – сказал он про себя. Потом как бы ненароком встал, выпрямился во весь свой двухметровый рост, опять потянулся, а затем снял свою большую спортивную сумку с багажной полки. Взгляды собутыльников разом потускнели, плечи опустились, они стали похожи на воздушные шарики, из которых выпустили неожиданно воздух. Двухметровый рост и косая сажень в плечах напрочь отбили все нескромные желания, возникшие в их замутнённых алкоголем головах.