Чтение онлайн

Киприан положил руку ей на запястье.

— В тесноте, да не в обиде, — примирительно сказал он. — К чему ссориться, когда мы в общей лодке? Ты, кажется, говорила, что в похищении замешан Грандиоз? — обратился он к Рине.

— Замешан, — горячо подтвердила та. — Он меня практически в рабство продал. Но я вот что еще хотела сказать… Мой отчим… Он не просто так ведет охоту на арний. Он из них голоса выкачивает, а потом выступает на сцене и… и…

Ложка Пересвета, которой он помешивал кисель, звякнула о кружку. Парень вскочил, оперевшись на край стола.

— То есть он птичье пение за собственное выдаёт? И люди не замечают разницы?!

— Не совсем. Голоса он как-то преобразует у себя в подземелье. В итоге получается бархатный тенор или медный бас.

— И всё это сплошной обман, — мрачно припечатал Пересвет. Но тут же оживился: — Вот где кроется идеальный сюжет для книги! Да если я о делишках Грандиоза правду напишу, она же как горячие блинчики разойдется!

— Не блинчики, а пирожки, — поправила Юлиана.

— Да нет. Именно, что блинчики! У Пелагеи с Мартой они что надо, пальчики оближешь! Кстати, куда подевалась Марта?

Марта не вошла, а, скорее, ворвалась в прихожую, и теперь напоминала фонтан на площади, из которого отовсюду льется вода. Она стекала струями из-за воротника, капала на коврик с рукавов и как-то очень заунывно хлюпала в сапогах. Появление Марты не произвело ровным счетом никакого эффекта, потому что Пелагея в это время как раз занимала друзей рассказом о своих злоключениях по дороге в порт. Майя хихикала, молотя по столу головой тряпичной куклы. Киприан направо и налево сверкал своей обаятельной улыбкой. Теора слушала, широко разинув рот.

— …А потом ка-а-ак залетит в дупло! Повезло мне, что я уже была снаружи. Беркут в дупле застрял, долго оттуда выбирался, так что я выиграла немного времени. Иначе не сидела бы тут с вами да не пила чаи.

Марта возникла в дверном проёме — мало того, что вся мокрая, так еще и хмурая, и бледная, как смерть. Точь-в-точь злонамеренный призрак, который ждал сотню лет, прежде чем свершить кровавую месть.

— Пелагея, тебя хотят оклеветать! — выдал призрак совершенно замогильным, глухим голосом. И нет чтобы присоединиться к веселой компании. Стоит, не моргая, смотрит. Глазные яблоки опутаны сетью красных жилок.

— Как-нибудь переживу, — махнула рукой та. Подошла ближе. Пригляделась. — Батюшки-светы! Ну и видок! Переоденься скорей! Вся дрожишь. А я приготовлю крепкой заварки, промоем тебе глаза.

— Неужели не понимаешь?! — вскричала Марта. — Тебя обвиняют в том, что ты убиваешь арний! Они… Они там, в кабаке, всерьез готовятся к войне.

— Не удивлюсь, если к этому причастен Грандиоз, — проронила Юлиана.

Пелагея миролюбиво похлопала Марту по плечу и взяла за локоть.

— Обсохни сперва, поешь, соберись с мыслями. На голодный желудок дела не решаются.

— Да и на сытый, видимо, тоже, — проворчала Марта, метнув колючий взгляд в сторону Пересвета. Наевшись пирога, Пересвет строил рожицы своему отражению в желтом начищенном самоваре, писал карандашом записки на бумажных салфетках, после чего складывал из них самолетики и запускал к Майе. Майя успела расчистить «посадочную полосу» от крошек, и теперь они валялись на полу. Ни Обормот, ни псы Юлианы на них не позарились.

«Опять убирать придется!» — недовольно подумала Марта, вырываясь из заботливых рук Пелагеи. Теперь ее раздражал не только Пересвет, но и вообще все, за исключением, разве что, Киприана. Вялые, бесхребетные, точно устрицы без раковин. Их совершенно не заботила собственная судьба. А раз так, зачем ей, Марте, напрягаться? Зачем вообще кого-то предупреждать, если им как об стену горох, а их вечная присказка — «Поживем — увидим»?

— Новенькая? — холодно осведомилась она, указав на Рину. — А ей твой наряд идет.

Кипение в Марте поутихло, как только ее закутали в мягкий плед и усадили на диван между Киприаном и Теорой. От Теоры шло обволакивающее тепло, хотя она, как всегда, грезила наяву, накрутив на палец прядь волос. Киприан был обходителен и учтив. Его трогательная, ничего не значащая услуга в виде чашки какао покорила ее без остатка. И Марта передумала: выложила новости как на духу.

— Яровед подбивает горожан на гнусности, — прочистив горло, сказала она.

— На какие-такие вкусности? — встрял голодный Пирог. Юлиана покосилась на него с непреодолимым желанием пнуть.

— Настраивает их против Пелагеи, — продолжала Марта, обхватив горячую кружку двумя ладонями. — Якобы она ведьма, якобы хочет арний уничтожить.

Пересвет вскочил со скамейки, сжав кулаки до белизны в костяшках.

— Вот подлец! — воскликнул он. — Да лучше, чем наша Пелагея, в мире человека не сыскать!

Он замолк, и стало слышно, как тикают на стене ходики.

— Яровед собирается устроить у твоего крыльца представление, — едва слышно проговорила Марта и подняла на Пелагею влажные глаза. — Хочет подбросить тебе убитую арнию, чтобы ему поверили.

Майя в течение рассказа не проронила ни слова. Ее переполнял стыд. Признайся она, что Яровед — ее родной дедушка, как на нее смотреть станут? Наверняка ведь от прежнего добродушия и крохи не останется. Кто она? Внучка мошенника. Стало быть, и сама мошенница. Яблочко от яблоньки…

Теора участливо наклонилась к ней, жемчужный водопад волос заструился до самого пола.

— Загрустила наша Майя. Случилось что?

Девочка беззвучно помотала головой и сглотнула комок в горле. Ее выдали навернувшиеся на глаза предательские слёзы. В носу защипало. Майя зажмурилась и сжала зубы. Но это не помогло.

— Ы-ы-ы-ы! — заревела она.

— Что еще за «ы-ы-ы»? — передразнила Юлиана. — Выкладывай! Бить не будем.

— А не вы-ы-ыгоните? — всхлипывая, спросила та.

— Даже если ты какой кавардак учинила, не выгоним, — пообещала Пелагея. Тогда Майя честно созналась в том, кто она, откуда и с какими престарелыми родственниками имела несчастье скитаться по свету.

— Стало быть, внучка отпетого негодяя? — съехидничала Юлиана и тотчас рассмеялась. — А я-то думала, в кого она такая неряха и вещи постоянно разбрасывает!

Пелагея прониклась сочувствием, выудила из ящика комода теплые шерстяные носки и протянула девочке. Та засмущалась, отсела в сторону.

— Бери! — сказала Юлиана. — Она вяжет их по любому поводу!

— А вот и неправда, — притворно обиделась Пелагея. — Скоро, между прочим, праздник в честь окончания листопада. Вот я и связала заранее. Кстати, я ведь еще арнию связала! — вспомнила она. — Один к одному, от живой не отличить! Правда, она не двигается… Но это пустяки. Знаете, сколько я времени потратила, чтобы собрать в лесу перья и покрасить их в медный цвет?!