Чтение онлайн

— Он нездешний, — сказала Пелагея. — Много чего может. Не только готовить. Хоть ты тоже нездешний, советую его не дразнить. И в глаза ему не смотри.

С такими словами она сложила стремянку и вернулась на первый этаж.

За окнами ухали совы. Шелестели во тьме летучие мыши. Лес стонал, гнулся и пытался ухватить луну мохнатыми черными лапами. Пелагее было не до сна. Она ворочалась на диванчике и ждала, когда придет зверь. Зверь явился в положенный час.

Дверь содрогнулась от удара, за которым последовала еще пара настойчивых бросков. Пошли в ход острые когти. Эти когти не раз терзали белок и мелких пичуг.

— Зря стараешься, — прошептала Пелагея. Она связала прочную нить защиты, поэтому сегодня ее дом надежнее всякой крепости и крепче любой скалы. О скалу можно биться, пока не утратишь разум. Сточить до основания когти и клыки. Но она останется неприступна.

Кривая росомаха прекратила попытки проникнуть в дом. Но только лишь сегодня. Завтра ночью она придёт снова.

Пелагея глянула наверх, где, под потолком, дремал и ворочался в гамаке Киприан. Во сне из его ступней выросли корни, проникли в стены и оплели дом в поисках воды. Но вода скрыта глубоко под землей. Скрыта так же, как и его истинная сущность, которой не суждено проявиться. Вход в верхние миры закрыт для него навсегда.

Утро всё расставило по местам. Уверенно отделило сон от яви и принесло новые известия. Вместо того чтобы отправить ответ на письмо Киприана, Юлиана явилась в Вааратон собственной персоной. Прежде она уже гостила у Пелагеи, а потому знала ее дом, как свои пять пальцев. Толкнула входную дверь, без препятствий перешагнула через нить-оберег — и лицом к лицу встретилась со своим кошмаром. Забравшись на полку для шляп, ее гипнотизировал кот Обормот. Черный, как впадина на морском дне. И глазищи тоже черные, с мерцающими звездочками внутри. Юлиана застыла, не смея отвести взгляда. Она почувствовала, что начинает терять себя и вот-вот пропадет в этой звездной бездне без следа.

Но тут вмешались ее верные и неразлучные псы. Черный Пирог с острыми ушками укусил ее за лодыжку — он кусал с упоением и неважно кого. А белый Кекс разразился визгливым лаем, который вывел Обормота из себя. Кот зашипел на пса, Юлиана запрыгала на одной ноге — и на этом инцидент благополучно исчерпался. Из кухни, размахивая поварешкой, выбежала Пелагея.

— Ах ты, ну ты! — всплеснула руками она и спустила кота с небес на землю. Вернее, с полки на пол. — Обормотище, знай своё место, — приказала она. И устремилась к Юлиане с распростертыми объятиями. Юлиана увидала ее запачканный передник, потом взглянула на свой чистенький походный костюм — и чудом увернулась от горячих приветствий.

— Какими судьбами?! — воскликнула Пелагея. — Не представляешь, как я соскучилась!

— А уж я-то! — усмехнулась Юлиана. — Но перейдем к делу. Где тут любитель всех спасать? А ну, выходи!

Из-за парапета на крыше тайной комнаты показалась рыжая взъерошенная голова в знакомом венке. Киприан как раз заканчивал десятое отжимание, чтобы перейти к приседаниям. Если ты недавно был клёном, а потом вдруг решил стать героем, поддерживать форму твоя святая обязанность. Потому как на деревянных ногах далеко не уйдешь. И уж тем более не убежишь.

— Пришла? — отдуваясь, крикнул Киприан. — Рад тебя видеть!

— Ага. Как же, рад он, — сказала Юлиана и вынула из кармана юбки миниатюрный пульт управления. — Вот оно, чудо техники! Встречайте: моя кровать!

Как только она нажала на кнопку, в дверной проем медленно, по-хозяйски вплыла громоздкая конструкция на нескольких винтах-пропеллерах. Она жужжала, как пчёлы на знойном лугу, и приводила воздух в движение, как настоящий вентилятор. За кроватью в сени робко проплыл прикроватный столик. На нем, зажатый между стопками пластинок, высился граммофон.

— Ну как? Впечатляет? — поинтересовалась Юлиана. — Наши изобретатели постарались. А у вас, в Вааратоне, есть прогресс?

— Прогресс-то, конечно, есть, — сказала Пелагея. — Еще какой, сумасшедший. Но я его к себе не пускаю. Натворит он бед — не исправить.

— Ты безнадежно устарела, — заявила ей Юлиана и проследовала в гостиную, ведя за собой кровать и столик, точно собачонок на поводке. Уж Кекс с Пирогом такого к себе отношения точно бы не потерпели.

— Теперь у нас будет весело, — предрёк Киприан. Он осилил сотню приседаний и спустился по винтовой лестнице без опасений испачкаться краской. За ночь лестница высохла окончательно.

— Весело — не то слово! — подмигнула Юлиана и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до прикроватного столика. Выбрав пластинку наугад, опустила иглу граммофона — и заиграл старый вальс. С помехами, звуковыми кляксами — в общем, всё чин по чину.

— Эта музыка навевает мысли о дальних странствиях с компасами, картами и барометром, — сообщила она, после чего принялась кружиться по гостиной, шурша зеленой юбкой.

— О! У меня как раз есть барометр! — обрадовалась Пелагея. — Последнее чудо техники!

— Изобретено сто лет назад, — осадила ее Юлиана. — Но ничего. Скоро твой дом наполнится такими штуковинами, что только держись! — пригрозила она. И вдруг замерла, едва не налетев на прочный дубовый стол. Стол напомнил ей о совещаниях, собраниях и переговорах, которые слишком часто проводились у нее на работе.

— Ах да! Насчет письма. Мои друзья-сыщики навели справки и раскопали кое-что любопытное.

Киприан и Пелагея моментально уселись за стол и приготовились слушать. Кекс с Пирогом тоже оживились. Уловив, что говорят о каких-то друзьях-сыщиках, они решили, будто речь о них. Псы были убеждены: со дня на день их признают заправскими следопытами, вручат по медали за острый нюх и две горы косточек в придачу. Но тут их постигло разочарование. Имя Грандиоза они услышали впервые. А стало быть, медалями за острый нюх наградят кого-то другого.

— Этот ваш Грандиоз тот еще фрукт, — понизив голос, сказала Юлиана. — Выяснилось, что раньше он проживал в Пеметоне — городе искусств. Там он вроде как занимал высокий пост и был, что называется, важной шишкой.

— Тогда почему он вдруг переехал в наше захолустье? — спросила Пелагея.

— В том-то и странность. Поговаривают, он уже тогда давал небольшие концерты. Но тамошние гении обозвали Грандиоза дилетантом, а его пение — козлиным блеянием. Еще поговаривают, что в отместку он их всех… — Юлиана многозначительно провела ребром ладони вдоль горла, — порешил.

— Зелень сушеная! — не выдержала Пелагея. — Да разве можно так с живыми людьми?!

— Теперь они, скорее всего, уже мертвые, — зловеще произнесла Юлиана и обычным голосом добавила: — Хотя кто знает? Наверняка базарные бабки пораспускали слухов и Грандиоз никого не убивал.

— В любом случае, арний истребляют его люди, — вмешался Киприан. — Деревья недаром забили тревогу. Да и Пелагея говорит, что от арний многое зависит.

Юлиана откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.