Чтение онлайн

Кофеин был вычеркнут из списка.

После ухода с государственной службы Уайли быстро встал на ноги. Он пошел работать в экспериментальную лабораторию журнала Good Housekeeping и в конечном итоге добился того, чтобы журнал получил признание. Кроме того, Уайли использовал страницы журнала, чтобы продолжать критиковать Coca-Cola.

Правительство США обжаловало решение суда по делу о «40 бочках», и оно разбиралось еще пять лет. В 1916 году оно дошло до Верховного суда США, который перенаправил его в районный суд. Но там так и не пришли к решению. За это время Coca-Cola изменила формулу и объявила, что прецедент отсутствует. В 1917 году суд согласился с этим фактом. В рамках мирового соглашения компания Coca-Cola была признана невиновной в маркировке вводящим в заблуждение товарным знаком и в фальсификации и получила право забрать арестованный сироп (хотя трудно было себе представить, зачем он мог ей понадобиться по прошествии восьми лет), однако ее обязали заплатить судебные издержки.

В результате Coca-Cola уменьшила количество кофеина в формуле (хотя, как кажется, по этому поводу не существует никаких подтверждающих письменных документов). В последующие годы концентрация активного вещества менялась, а нынешняя формула – 1 миллиграмм кофеина на 1 грамм жидкости – установилась в 1958 году.

Этот случай поднял, но не сумел разрешить нормативные вопросы, которые до сих пор стоят перед учеными и потребителями. Какая доза кофеина является слишком большой? Отличается ли действие добавленного в продукт кофеина от естественного, содержащегося в кофе и чае? Развивается ли привыкание? Можно ли разрешать употребление кофеинсодержащих продуктов молодежи? Как должно регулировать этот вопрос федеральное правительство?

После судебного процесса в течение 100 лет наблюдалось двойственное отношение к кофеину. С одной стороны, неудержимая тяга американцев сделала колу, чай, кофе и энергетические напитки чрезвычайно популярными. С другой, у многих остается тихое подозрение, что кофеин действительно является ядом, вызывающим зависимость.

Эту ситуацию когнитивного диссонанса опять лучше всего проиллюстрировал Уайли. В ноябре 1912 года он выступил с докладом перед Национальной ассоциацией кофе в гостинице «Астор» в Нью-Йорке. Хотя его доклад назывался «Достоинства кофе как американского национального напитка», химик-крестоносец не мог удержаться и не ткнуть палкой в своих хозяев. New York Times процитировала слова Уайли: «Если предположить, что умеренное употребление кофе не вредно, но при этом я, умеренный кофеман, могу потерять сон, выпив одну лишнюю, совсем маленькую чашку кофе, то вы обязаны предупреждать людей об опасности злоупотребления».

Тем не менее Уайли признал, что он, как и большинство американцев, пьет кофе каждый день. «Я знаю, что это не приносит мне пользы, – сказал он, – но мне просто нравится».

Благодаря контракту с Coca-Cola Холлингворт преуспевал. Его жена Лета вскоре получила степень кандидата наук в Колумбийском университете и стала одним из первых психологов, исследовавших феминизм, а Гарри позже занимал пост президента Американской психологической ассоциации.

В 1912 году Холлингворт объединил результаты своих исследований и написал книгу The Influence of Caffein on Mental and Motor Efficiency («Влияние кофеина на психику и двигательную активность»), которая пользуется такой известностью, что на нее ссылаются и сегодня. Замечания участников его экспериментов создают знакомую картину. Одному человеку, ранее не употреблявшему кофе, ввели 64 миллиграмма кофеина (что приблизительно равно 350 миллилитрам крепкого кофе), после чего у него наблюдалась следующая реакция: «Постепенное повышение настроения до 4:00. Затем период чрезвычайно хорошего самочувствия. Потом у него появилось множество странных идей. Он три раза резко вспотел. Постепенно возбуждение уменьшилось, испытуемый чувствовал себя как после шока. У него дрожали руки и колени. Он не мог отличить свои нормальные мысли от индуцированных кофеином, поэтому вел себя осторожно». Другой участник, который до исследования был регулярным потребителем кофе, так описал свой день без кофеина: «Ощущал отупение в течение дня с утра и до вечера. Соображал хуже, чем обычно. В остальном все было в порядке».

В тесте с математическими расчетами Холлингворт отметил: «Все участники продемонстрировали выраженный стимулирующий эффект кофеина. Эта стимуляция составляла значительный процент. Никаких доказательств вторичной депрессии не было обнаружено».

Как и вся хорошая наука, исследование Холлингворта скорее поставило вопросы, нежели смогло на них ответить. Холлингворт писал: «Необходимо отметить, что наши современные знания о точном механизме действия кофеина на нервную ткань явно недостаточны. Исследования наглядно демонстрируют повышение работоспособности. Это является подлинным эффектом препарата, что несомненно доказывают тщательно контролируемые тесты. Но происходит ли такое повышение в результате получения дополнительной энергии, введенной либо ставшей доступной вследствие приема препарата, или уже имеющаяся энергия начинает использоваться более эффективно, или устраняется ингибирование вторичных афферентных импульсов, или кофеин ослабляет ощущение усталости, что восстанавливает обычную активность индивида, – никто не знает». Это те вопросы, которые ученые не могут разрешить вот уже более ста лет.

В 1912 году редакционная статья в журнале The Journal of the American Medical Association положительно отозвалась об исследовании Холлингворта. «Отрадно иметь возможность оказывать влияние на организм таким препаратом, как кофеин, который был изучен талантливыми исследователями с помощью строгих научных тестов; только таким образом можно обеспечить адекватную основу для правильных выводов относительно потенциальной опасности использования кофеинсодержащих напитков».

Холлингворт сделал больше, нежели просто количественно оценил пользу кофеина; он также установил долгосрочный стандарт для методов прикладной психологии. А его общие наблюдения за тем, как кофеин влияет на тело и мозг, продолжают оставаться актуальными и сегодня, хотя они и были уточнены современными исследователями.

Помимо заголовков в газетах, появлявшихся на протяжении трех недель, знаменитое судебное разбирательство в Чаттануге имело три долгосрочных последствия. Оно побудило Холлингворта провести новаторские исследования влияния кофеина на физиологию человека. Оно сформулировало основные вопросы, касающиеся регулирования потребления этого вещества, – они остаются актуальными и сегодня. Но в основном то судебное дело расчистило путь для широкого распространения кофеинизированных безалкогольных напитков.

Самым привлекательным в Coca-Cola являются не те ее ингредиенты – кокаин и кола, – в честь которых она названа, а порошкообразный кофеин, который Кэндлер подмешивал в напиток. Кока и кола дали лишь экзотическое название, а всю тяжелую работу сделал кофеин.

В 1905 году данный компонент для Coca-Cola начала производить небольшая химическая фирма в Сент-Луисе. Это был третий продукт молодой компании, которая уже производила ванилин и сахарин. В течение последующих десятилетий она экстрагировала кофеин из отходов чайных листьев и поставляла его производителям безалкогольных напитков. Называлась компания Monsanto.

В конце концов Monsanto превратилась в международную корпорацию, более всего известную производством таких гербицидов, как «Раундап», а также генномодифицированного зерна, устойчивого к этим пестицидам. Но своими ранними успехами она обязана кофеину, о котором в начале 1900-х химик Monsanto Гастон Дюбуа сказал: «Он держит нас на плаву уже десять лет».

По мере увеличения спроса кофеин стали производить и другие компании. В 1918 году специализированный журнал Drug and Chemical Markets сообщил о новой химической компании на Формозе (теперь это Тайвань). Она планировала выпускать более двух тонн препарата в год, а очищаться он должен был в Токио. В статье отмечалось: «Количество кофеина, который можно извлечь из тайваньского чая, составляет от трех до десяти килограммов на тонну сырья в зависимости от качества используемого чая».

В 1921 году Леви Кук из Monsanto попросил Конгресс установить расценки, защищающие рынок от импортного кофеина. «Для получения одного килограмма вещества требуется 50 килограммов чая, а все чайные отходы импортируются», – объяснил Кук. Он попросил Конгресс уменьшить пошлину на чайные отходы или увеличить на готовый кофеин, чтобы дать американским производителям конкурентное преимущество над японскими.

«Чтобы наш химический комбинат смог продолжать изготавливать этот продукт, нам необходима твердая защита, по крайней мере, по два доллара за килограмм готового кофеина, – сказал Кук. – Таким образом, импортный препарат будет и дальше давать доход, но одновременно американские предприятия сохранят конкурентоспособность и смогут препятствовать японской монополии на этот важный продукт». Вскоре в игру вступила бразильская компания, ежедневно обрабатывавшая более шести тонн мате и производящая из него около 60 килограммов кофеина.