Чтение онлайн

– Дошло, Шелест? Ну как, всё еще хочешь списать мой порыв на неожиданное желание затащить тебя в свой дом? – хмыкает он, а потом хмурится. Мой желудок утробно урчит, громко требуя, чтобы его немедленно покормили. – Пошли, – говорит и направляется в сторону еще одной двери.

Он серьезно? До невозможности странный парень – сам же сказал, что не рад меня видеть, но теперь собирается накормить меня, если я правильно понимаю его действия. И ведь не нравлюсь ему – сразу видно, и ему ничего не стоит выставить меня за дверь. Он сделал, что мог, – я очнулась, могу более менее адекватно мыслить и добраться без приключений до дома, если, конечно, вызвать такси. Так почему же продолжает упорствовать в своей помощи?

И что-то мне подсказывает, что мне придется последовать за ним.

Кухня небольшая, как и вся квартира отличается преобладанием белого, серого и голубого, и отчетливым духом минимализма, видимо излюбленного стиля хозяина. На столике в углу приютилась кофемашина, рядом с ней дверь на большой застекленный балкон. Северский стоит у керамической плиты и опускает на сковороду небольшой кусочек масла.

– Омлет или глазунья?

– Что? – не знаю, что поражает меня больше, – тот факт, что он в принципе готовит, или, что готовит для меня.

– Я спрашиваю, что ты любишь больше, Шелест, омлет или глазунью? Я, конечно, могу приготовить и что-то другое, но, боюсь, ты не дождешься и снова упадешь в обморок.

– Мне всё равно.

– И всё-таки?

– Омлет, – выдыхаю я под его настойчивым взглядом.

– Стулья в моем доме не кусаются, – он не смотрит на меня, но всё же понимает, что я так и не сдвинулась с места, замерев в дверном проходе живой статуей. Удивленная, смущенная, неуверенная в реальности происходящего – я могу долго и болезненно щипать себя за руки, но то, что происходит, – это точно часть событий из программы «необъяснимо, но факт». А еще часть невероятной череды событий, происходящих в моей жизни. Наверное поэтому я просто смиряюсь и сажусь за стол, в ожидании того, как меня покормит этот хмурый и неожиданно заботливый парень.

В скором времени передо мной оказывается большая тарелка с едой и кружка горячего чая. Северский садится напротив и буравит меня взглядом, но даже это не заставляет меня остановиться и не накинуться голодным волком на долгожданную пищу.

– Когда ты в последний раз ела, Шелест?

– Не помню, – честно отвечаю я.

– Если ты гонишься за худобой, то советую завязывать: такие экстремальные методы имеют свойство плохо заканчиваться.

– Я не на диете, если ты об этом, – просто в театре завал, надо еще успевать учиться, а брат уехал, и некому заставить меня закинуть в себя что-то перед тем, как хотя бы на пару часов позволить себе забыться сном.

– Тогда ты просто мазохистка – мало того, что не ешь и не спишь, так еще и больная ходишь на учебу. По-моему это слишком, не находишь?

Он прав, сто раз прав. Слишком большой груз для одной хрупкой девушки, для слабых худых плеч. Но только это позволяет забыть, как мне все-таки больно, позволяет не думать о том, кто не со мной. Но надо смотреть правде в глаза – если я продолжу истязать себя непомерной работой, то просто сломаюсь и рассыплюсь как снежок, растаяв, а потом высохнув на солнце, не оставив после себя ничего, кроме тишины. Иронично и грустно, как для девушки, внутри которой целая вселенная звуков.

Но я лишь неопределенно пожимаю плечами.

Не знаю, что творится у парня голове, но смотрит он хмуро, колюче и недружелюбно. Как будто не сам только что благородно позволил мне утолить голод, да еще и собственными руками приготовил завтрак. Рассказать кому, так не поверят – Марат Северский готовит для Зины Шелест. Ульяна точно потеряет челюсть и речевую функцию в придачу, когда узнает. Я сама не верю до конца, что спокойно сижу у почти незнакомого парня на кухне и пью горячий чай. Но, кажется, когда я подкрепилась, запас его терпения подошел к концу, потому что он, поставив локти на стол, наклонился ко мне и задумчиво потянул:

– А теперь Шелест, памятуя о том, как сильно я тебя выручил, будь добра, скажи мне, кто попросил тебя передать мне тот конверт.

Я нервно облизываю губы и сглатываю. Вот где собака зарыта. Что бы там ни происходило и как бы это не выглядело со стороны, в глубине души я точно знала, что это случается со мной не просто так и что любая помощь имеет свою цену. Вопрос в том, готов ли ты ее заплатить, а если нет, то чем сможешь компенсировать убытки? Взгляд у парня мрачный и навевает на мысль, что мой брат ввязался во что-то крайне неприятное и опасное. Я даже вздрогнула, от осознания этого факта, что не укрылось от Северского.

– В какой-то степени ты права, что считаешь меня опасным, – по-своему трактует мою нервную судорогу парень. – Но, с учетом того, что я для тебя сделал, можешь проникнуться подобием доверия, а не бояться меня. Я таких как ты не ем – слишком худая и бледная, – непрозрачные намек на то, что я не про таких как он. Даже не обидно. – Просто скажи мне кто?

– Зачем тебе? – всё еще вжимаюсь я в стул.

– Я получил очень занятное послание. Которое трудно проигнорировать. И встреча сторон состоится так или иначе, но ты можешь ускорить этот процесс, если конечно не удивишь меня тем, что и ты замешана в этом деле. А я удивлюсь, Шелест, честное слово удивлюсь.

– Каком деле? – хмурюсь я.

Парень хмыкает.

– Иногда нужно интересоваться о подоплеке просьб, которые тебя просят выполнить. Иначе можешь оказаться в щекотливой ситуации… Но зато ясно, что раз ты безропотно и без задней мысли поработала курьером, тот человек тебе хорошо знаком, может быть даже близок. Ну как, я прав? Это твой парень?

Кто бы сомневался, что Северский сможет выстроить у себя в голове нечто подобное, не оставив мне даже шанса на сохранение тайны. Осталось только решить, сказать ему о брате или не говорить. Дилемма Шекспира, как говорится.

– Нет, не парень.

– Родственник?

Давай, Шелест, решайся.

– Брат, – цежу я, молясь, чтобы не оказалось, что я совершила фатальную ошибку.

– Брат, – повторяет за мной Марат и откидывается на спинку стула. Его глаза, не глаза, а гвозди покрытые корочкой льда, острые и дырявящие насквозь, попутно замораживающие внутренности. Быть его виз а виз непросто, я бы сказала морозно и колюче. – Ты живешь с ним?

– Да.

– В таком случае, я воспользуюсь своей репутацией крайне беспринципного и наглого парня и напрошусь к тебе в гости, – ни тени намека на шутку.

Если Северский побывает у меня в гостях, то челюсть Ульяны придется приклеивать обратно тем самым супер клеем. Наверное, стоит втихушку сделать фото, чтобы не прослыть безосновательным пустословом. Как же жаль, что столь фееричный компромат пропадает из-за Мишиной работы!

– Он уехал, – говорю я под его вопрошающим взглядом, – во Францию, на неопределенный срок.

– Во Францию? – говорит слишком задумчиво и загадочно, как по мне.

– В командировку, – подтверждаю я.

– Внезапную, я так понимаю?