Чтение онлайн

У парадного крыльца стояли привратники. Федя с Христиной, оставив салазки на пристани, сняли коньки, сунули их под мышки и решительно направились к крыльцу. Тимофей, с мышатами за пазухой, тоже поспешил следом.

— Милостивые судари, — сказал Федя и почтительно поклонился, — здесь находится Иван ван Блюмен, преподаватель Морской академии. Он в спешке позабыл важный документ, который должен был сегодня передать государю. Пропустите нас, пожалуйста, мы отдадим отцу бумагу да исчезнем.

Привратники смотрели недоверчиво.

— Где бумага? Я велю передать, — сказал один.

— Нельзя. Это тайная бумага, — сказал Федя, делая страшные глаза, — если государь узнает… Не сносить никому головы.

— Видите, нам даже через Неву на коньках пришлось ехать, так это срочно! — сказала Христина и показала коньки.

Видимо, привратники, как и Тимоха, железных коньков ещё не видали. Аргумент Христины сработал лучше Фединых уговоров.

— Идите, — махнул рукой первый привратник, — с чёрного хода.

— Спаси вас Бог, — все трое поклонились и побежали в указанном направлении.

Они оказались возле открытых дверей в кухню. Наружу вырывались пряные, сладкие, мясные, рыбные запахи. Дети скинули с себя верхнюю одежду, под неё убрали коньки и спрятались за массивной колонной. Слуги сновали из кухни к лестнице, пронося мимо на серебряных блюдах горы закусок: холодец, языки, селёдку, соленья, фрукты.

— Значит, гости на втором этаже. И царь Пётр Алексеевич, и батюшка там, — сказала Христина.

Беспокойство за отца придало Фёдору решимости.

— Пошли.

Они поднялась на второй этаж. Налево и направо тянулись две череды комнат, продолжавших друг друга. А народу! В каждой комнате кто-то сидел, стоял, смеялся. Здесь можно было увидеть и юных девушек, и почтенных старушек, щёголей в напудренных париках и мастеровых, не знавших, куда спрятать огрубевшие от работы руки, посольских модниц с завитыми буклями и бравых гвардейских офицеров… Гости ручейками перетекали из комнаты в комнату, иногда сливаясь в потоки. Становилось то тесно, то просторно. Где-то совсем рядом играла музыка, звенели бокалы, раздавались громкие приветственные возгласы.

— Как же нам батюшку отыскать? — всплеснула руками Христина.

— Давайте разделимся, — предложил Фёдор. — Я пойду направо, а ты с Тимофеем — налево. Главное — успеть сообщить, что список нашёлся, а там посмотрим…

И Фёдор устремился направо, в сверкающую многочисленными зеркалами анфиладу. Христина решительно шагнула туда, откуда доносилась музыка. Тимоха с мышатами за пазухой последовал за ней.

— Ах, ну когда уже танцы начнутся, — сказала какая-то дама.

— Я всю неделю учила аглицкий танец… А вдруг сегодня его не будет? — ответила ей другая.

Тимка и Тинка узнали этот чуть капризный голос: всю неделю учила танец та самая графиня, на туфлях которой они попали в Зимний дворец.

— Английский танец обязательно будет, и я вас, сударыня, приглашаю. — Колобок Хоггет подкатился откуда ни возьмись.

— Стой, — пискнула Тинка, но Тимоха и сам остановился. Как? Этот мерзкий тип, вор, шпион, неблагодарный предатель как ни в чём не бывало веселится?

— На прошлой ассамблее мне очень понравилось танцевать с платками: государь предложил, — кокетливо ответила Хоггету графиня.

— Позвольте, это как же — с платками? — сложив на животе свои коротенькие ручки, спросил англичанин.

— Тимоха, догоняй Христину, а мы тут сами… управимся, — и мышата, оставив за пазухой Тимохи жаркие шубки, спрыгнули на пол и повторили проверенный трюк, скрывшись под многослойным платьем графини.

— Все держались за носовые платки, и государь с государыней на ходу новые движения придумывали, а мы их повторяли. И так по всем залам и со всякими выдумками, — графиня игриво рассмеялась.

— Перед тем как начнутся танцы, позвольте угостить вас оранжадом, сударыня! — Хоггет подал графине руку, и они отошли к небольшому высокому столику, на котором стояли хрустальные кувшины с прохладительными напитками. Здесь было не так светло, как в центре большого зала. Хоггет напряжённо размышлял, каким образом через знакомство с графиней попасть в царский дворец, в личные покои государя. Надо же было чем-то срочно возместить пропажу ценнейших сведений. Бессонная ночь, скандал со служанкой, которая, по мнению Хоггета, «выстирала» список вместе с кюлотами, притупили внимание, и англичанин не заметил двух маленьких мышек, которые ловко вскарабкались по его круглой спине и спрятались под пышными локонами парика.

— What can you expect from a hog but a grunt [1] , —неожиданно услышал Хоггет.

Он удивлённо посмотрел на графиню, но та сосредоточенно рассматривала кувшины, выбирая, каким напитком освежиться перед английским танцем. Хоггет решил, что от жары у него стучит в ушах и мерещится всякая чушь. Он решительно налил себе чего-то в стакан, чего — и сам не понял. Оказалось, что это квас, который он терпеть не мог. Но от волнения или внезапно охватившего его страха Хоггет судорожно глотнул традиционного русского напитка и тут же страшно закашлялся, да так, что графине пришлось со всей силы колотить его по спине. Мышата уцепились за пряди парика, чтобы не свалиться вниз. Тинка рассердилась и быстро-быстро затрещала Хоггету в ухо:

— Беги отсюда и не возвращайся никогда, подлый предатель. Государь Пётр Алексеевич тебе доверял, а ты оказался обманщиком и вором.

— No man can serve two masters [2] , —в другое ухо сказал Тимка и слегка цапнул зубами это самое ухо.

Хоггет истошно завопил, естественно, на английском языке:

— Спасите, убивают, духи, привидения, черти, ведьмы!

Он весь дрожал и вид имел абсолютно безумный. Графиня стояла расстроенная и ошарашенная: надо же, какие с иностранцами от кваса припадки случаются. Предателю стало ясно, что кусается и разговаривает с ним его собственный парик. Хоггет в ярости сорвал его и кинул на пол, обнажив свою круглую потную лысоватую голову.

— Поберегись, — крикнул из-под парика Тимка.

На крики англичанина стали стекаться гости. Каково же было их изумление, когда то, что ещё секунду назад прикрывало инженерскую голову, поскакало к выходу, только вместо стука копыт отчётливо слышалось: «Хоггет, go home, Хоггет, go home».

Под дружный хохот присутствующих, которые приняли всё происходящее за очередную потеху, английский инженер бросился догонять свой парик, но это удалось ему только на первом этаже, перед главной дверью Меншиковского дворца. Именно здесь парик замер. Возможно, Хоггет так бы и не решился поднять свой новый и очень недешёвый предмет туалета, ибо последняя фраза на родном языке, которую он услышал, прежде чем навсегда покинуть Россию, была: «The pitcher goes so often to the well that it is broken at last» [3] . Тут совсем ошалевший инженер увидел знакомого рыжего мальчика, стремительно несущегося по лестнице прямо на него. Хоггет зажмурился, но мальчик подбежал к парику, как-то особенно ловко подхватил его, зачем-то попеременно убирая руки в карманы, и подал с поклоном Хоггету. Парик, наконец, замолчал, и, как догадывается любезный читатель, больше не сказал ни слова до конца своих дней.