На корабле полдень
Шрифт:
— Разумеется, — кивнул я.
И ашвант Гасеми добавил. Как следует добавил!
— По долгу своей службы, — с готовностью продолжил командир батареи ПКО, — этот налет ракетоносцев ягну предстояло отражать мне… И не стану скрывать, что за неделю боев из четырех моих лазерно-пушечных установок две сломались полностью, а одна может работать только в режиме ручного наведения. Уверен, мы смогли бы сбить в лучшем случае одну машину и пять-шесть ракет. И в этом случае храфстре было бы суждено положить конец существованию нашего прекрасного корабля, — коротышка обвел театральным жестом столовую, изобилующую колоннами и занавесями с золотыми кистями. — Теперь я скажу, ведь я не могу молчать! — Голос коротышки становился громче и надрывнее. — Что все эти люди, вкушающие божественную пищу, живы благодаря вам! А потому я посвящаю вам все богатства своей души и желаю вашему потомству процветать в веках!
Мы с Цапко по-родственному переглянулись — нам, ветеранам Наотарского конфликта, подобные пышные славословия были не внове.
А вот у Княжина с Лобановским — у тех даже челюсти отвисли.
«Потомству»… «Процветать в веках»…
Да я, дорогие друзья, даже не был уверен, что у Княжина когда-либо была девушка. А тут — «потомству»… Есть от чего охренеть!
В таком лицеприятном и я бы даже сказал дворцовом духе мы провели остаток дня.
Потом, собравшись в моей каюте, помянули, конечно, Бакова.
Но не слишком так помянули. А — сдержанно и со значением.
Потому что моя интуиция нашептывала мне: страдать похмельем и предаваться мрачным думам из серии «зачем всё так», «ведь он же совсем молодой парень был», «какая жуткая случайность, такая может произойти с каждым из нас» нам никто не позволит.
Ведь завтра — снова в бой.
Глава 4. Инструктаж
Август, 2622 г.
Линкор-авианосец «Эрван Махерзад»
Район планеты Ветер, система Шиватир
И вот наступило завтра.
После посещения трапезной я двинулся прямиком в бассейн. Да, не падайте со стульев, дорогие читатели, на «Эрване Махерзаде», обласканном медиа корабле-гиганте, имелся плавательный бассейн!
Вообще-то на звездолетах обычно бассейнов не делают. Максимум купели — для любителей охладиться после бани или сауны.
Но бассейны — с глубиной, дорожками, трамплинами и залитыми разноцветной кафельной плиткой бортиками — увольте. Не то чтобы это как-то запредельно дорого (не дороже всего остального). И не то чтобы совсем никому не нужно — в принципе, зачастую экипажи больших кораблей неделями изнывают от бодрого ничегонеделанья. А просто… не принято. Есть такое мнение, что звездолеты — они не для того.
Клоны, которые хоть и напирали на свою персидскую самобытность в каждом своем чихе, на практике обычно просто копировали наши, земные решения, и с этим статус-кво не спорили. Скажи бассейнам «Нет»!
Но потом какого-то адмирала укусила некая муха. Не то была эта муха просто чванливой, не то откровенно опривеченной или под инсектицидами, но кому-то там, в клонском руководстве, пришла в голову мысль, что недурно бы сделать на самом большом звездолете Великорасы самую нераспространенную на звездолетах штуку, чтобы было где плескаться.
Я сразу заметил Меркулова, хотя он был метрах в тридцати от меня. И хотя на нем была типовая резиновая шапочка, без знаков различия и звезд, я сразу понял: вон та башка-тыква принадлежит Богдану.
Я быстро натянул свою шапочку — только что извлек ее из хромированной гортани автомата — и сиганул с бортика в химически-голубые воды, самым позорным образом ударившись о воду боком.
Вынырнул, осмотрелся…
Точно, он! Богдан Меркулов.
— Здравия желаю! — Гаркнул я, вынырнув в полуметре от его обильно поросшей черным мхом груди.
— А-а, Саша… — без всяких признаков былого радостного энтузиазма протянул Меркулов. Я сразу, еще на бортике, отметил, что плавает он не технично, так сказать, по-девичьи. — Готов к вылету?
— Смотря к какому, — уклончиво ответил я.
— К смертельно опасному, — без тени улыбки сказал Меркулов.
— Тогда готов, — надо же было поддержать реноме героя войны!
— Полетишь на Глагол, — сказал Меркулов и, оставив меня позади, осмыслять услышанное, неряшливым, но невероятно энергичным кролем урвал к дальнему берегу.
«На Глагол? На? Глагол?»
Расчет Меркулова был верен. Я так опешил, что сразу же отстал от него, хотя плавал не в пример лучше — даром, что ли, на дополнительные занятия ходил в Академии к бывшему олимпийскому чемпиону, Якову Максимычу Хрушину?!
На Глаголе — который конкордианцы именуют Апаошей, но какая русская глотка такое выговорит?! — я, в отличие от подавляющего большинства своих сограждан, бывал. Правда, провел я там в общей сложности не так много — месяца два.
Из них полтора месяца в плену, в лагере нравственного просвещения им. Бэджада Саванэ (этим пафосным поименованием клоны прикрывали обычный, хотя и более-менее гуманный концлагерь). А потом еще некоторое время в составе научной экспедиции академика Двинского.
Ну то есть как «научной»? Военно-научной. Ведь Глагол был планетой клонской и, поскольку шла война, нам, для того чтобы вести там какие-либо исследования, требовалось планету для начала захватить.
Ну мы и захватили — спасибо Х-крейсерам.
А потом уже экспедиция Двинского, перемещаясь по планете «за гранью дружеских штыков», искала ответы на вопросы об истинной силе загадочных сектантов-манихеев и об истоках пресловутой ретроэволюции.
Экспедиция выдалась трудной, сумбурной и, если совсем по-честному, то малоудачной (потому что нам, флотским, всё это мало что дало такого… осязаемого). Но зато, пока мы рыскали по рыжим равнинам Глагола, я тесно сошелся со своей невестой, чье имя до сих пор не могу произносить без сладкого замирания внутри — с Таней Ланиной…
И вроде бы, особенно с учетом последнего обстоятельства, впору было воскликнуть: «Глагол! Как много в этом звуке…» Но — не хотелось. Потому что Глагол был местом непредсказуемым и опасным. Опасным и для полетов, и для танковых покатушек, и даже для ползанья по-пластунски.
Вдобавок Глагол сейчас был оккупирован коалицией чоругов и ягну. Их паладины да дископтеры, небось, кишмя кишели в заполненных аномальной Мутью каньонах! Так что я вообще отказывался понимать что там делать без двух полных авиакрыльев, укомплектованных поголовно асами на «Дюрандалях»…
Конечно, я не стал высказывать своих опасений Меркулову в лицо.
Решил дождаться, когда он сам сообщит все, что запланировал.
— Если есть приказ, полечу хоть на Глагол, хоть еще куда, — взвешенно произнес я, нагнав Меркулова у противоположного бортика.
— Задача твоя, Саша, найти группу офицеров Генштаба, пропавших на этом грёбаном Глаголе. Учти, мужики это непростые, очень непростые! Они «просто так» пропасть не могут… Но по порядку. Их на мой «Нахимов» девятого августа подвезли, в последнюю минуту, когда мы уже собирались в Х-матрицу прыгнуть. И полетели мы с ними на Глагол вместе. Ну, ты знаешь, я же к каждому подход найти могу, — Меркулов ощерился, — так я с ними посидел, поговорил, одно-другое… Виктор этот, ну, который Дидимов-Затонский, со мной в равных чинах… Ну практически… Сначала, конечно, дичились, как цыпы на взрослой дискотеке. Но потом я подкинул им пару баечек из собственного опыта. Как мы с тобой на Глаголе ураганили тоже им рассказал. Потом леща пустил, дескать опытные у них лица, сразу видно… Ну, в общем, проявил личные качества, расшевелил… И они намекнули, что вокруг Глагола всё очень нечисто.