Чтение онлайн

— Хорошо, что вы не дали змее уйти, — искренне поблагодарила здоровяка-Павлова Афина. — Теперь я хотя бы буду знать, какое противоядие искать!

Белошапко тем временем побледнел еще сильнее и заныл:

— Товарищ Афина, пожалуйста… Дайте какое-нибудь лекарство… Очень больно…

— Подожди секунду!

Взводный фельдшер — Алексей Прохорович — уже был тут как тут.

Он извлек из распахнутого пластикового чемоданчика инъектор, ампулу с универсальным антидотом и, не тратя времени на сомненья, вколол противоядие страдальцу.

— Сейчас попустит, — заверил он беднягу.

— Ты опознала змею? — Шепотом спросил Григорий у Афины, которая отошла на несколько шагов, чтобы не мешать манипуляциям фельдшера.

— Как ни странно, да. Перед нами двузубая змея-пельтаст.

— И ты сделала это без электронного определителя? — Вот уже шесть лет Григорий не переставал восхищаться великолепными когнитивными способностями Афины.

— Как обычно. Но это ведь очень простая задача, Гришенька!

— Простая? Разве? Но ты ведь на архипелаге Буровского впервые! Что же тут простого?

— Удивительно, но это не местная змея. Ее родина — планета Йама в Конкордии. Пишут, там их очень много. До такой степени много, что их отлавливают в природе тысячами и готовят из их яда какое-то особенное клонское лекарство, использующееся для профилактики эпизоотий у крупного рогатого скота…

— Но что она делает здесь? Ведь Йама, насколько я понимаю, далековато отсюда?

— Наверное клоны завезли, — пожала плечами Афина. — Они вообще большие любители таких фокусов… В одной книге по истории наук о жизни я читала, что когда в России и Европе впервые появились квадратные арбузы, многие люди были неподдельно возмущены. А покупатели не хотели эти квадратные арбузы брать. Несмотря на то, что вроде бы какая разница? Квадратный арбуз, треугольный или круглый… Квадратные — так их даже транспортировать удобнее… Но спустя тридцать лет квадратные арбузы в России запретили, «как оскорбляющие врожденное чувство эстетической целесообразности».

— Формулировка затейная.

— О, да! Так вот у клонов эта железа, которая вырабатывает врожденное чувство эстетической целесообразности — она работает не так, как у землян. В Конкордии с квадратных арбузов всё только начинается… Там учебник для младших школ «Родная природа» открывается объяснением что такое гибрид, что такое метис, что такое клон… В общем, я это к тому веду, что клоны обожают завозить свою флору и фауну куда попало. Даже на планеты, которые им не принадлежат! Они от этого балдеют…

— Но всё же название «змея-пельтаст» — оно явно какое-то неклонское…

— Ты прав, название наше. Вот эта штука у нее на черепе, нарост такой, по форме напоминает пельту.

— А что такое эта… пельта? — Григорий нахмурился.

— Стыд вам и позор, Григорий Иванович! Всю историю прогуляли! Всё бы вам интегралы да алгебры…

— Позор, конечно. Но теперь у меня есть ты! А ты, насколько я тебя знаю, прогуливала совсем другие предметы! — Пользуясь тем, что на них наконец-то никто не смотрит, Григорий жадно чмокнул Афину в висок.

— Пельта, Гриша — это такой древнегреческий щит.

Но их содержательный разговор о вооружении древнегреческой армии был прерван истошным криком рядового Белошапко.

— Нога отнялась! Ничего не чувствую! Помогите! — Взвыл он, объятый животным ужасом.

К Афине подошел озадаченный фельдшер.

— Товарищ Железнова, прошу вашей помощи! Универсальный антидот не подействовал!

— Я всегда говорила, что не бывает ничего универсального! — Жестко бросила Афина.

— Да я вроде как и не против! Но что делать, если у нас в комплекте только он? В общем, я предлагаю ампутацию — у него быстрый некроз тканей пострадавшей руки… Я бы даже сказал, стремительный некроз!

— Ампутацию? Да вы с ума сошли! Давайте подождем хоть полчаса! Если яд имеет такую специфику, что от него у парня отнялись ноги, то никакой ампутацией уже дела не поправить…

Словно бы в подтверждение мрачных прогнозов Афины рядовой Белошапко потерял сознание.

— Подождите-ка минутку, — сказала она. — Гриша, подай, пожалуйста, мой планшет.

Григорий послушно принес ей испрошенное и Афина отважно бросилась в пучины Большой Медицинской Энциклопедии. Ее интересовало противоядие к яду змеи-пельтаста (клонское название — «змея последнего поцелуя»).

Энциклопедия рекомендовала воспользоваться одним из трех препаратов фабричного производства с пятиэтажными фармацевтическими названиями.

Относительно любого из трех Афина была твердо уверена, что его нет ни в сумке фельдшера, ни во внушительной аптечке «Эйлера».

Но самый молодой в России доктор биологических наук не спешила сдаваться. Она запустила сложносочиненный запрос по фармакологическим и биохимическим базам данных.

Афину интересовало, нельзя ли выделить действующее вещество какого-нибудь антидота из того сырья, что имелось у них здесь, под рукой.

Удача улыбнулась ей. А может быть, это ангелы-хранители рядового Белошапко постарались на славу…

Так или иначе вдруг выяснилось, что яд змеи-пельтаста может быть эффективно разрушен одной из денатурированных форм белка пилюгина, который в изобилии содержался в тканях летательного пузыря медузы-прыгуна. Той самой, что убила великого Франциска Штока.

— Вы куда, товарищ Афина?

— Объяснять некогда! Просто несите Белошапко к «Эйлеру»! Остальные продолжают сбор грибов. Встречаемся через двадцать минут у трапа звездолета, — сказала Афина на бегу и, обернувшись, добавила:

— Гришенька, радость моя, ты мне очень нужен. Я сейчас буду погружаться…

— Погружаться? Ты серьезно? — Григорий был до крайности удивлен. Но счел, что время для споров, как, впрочем, и для объяснений, самое неподходящее.

Медуза-прыгун, носитель ветвистых щупальцев и ценного белка пилюгина, была в свою очередь крайне необычным обитателем местного моря.

Она действительно умела прыгать. По крайней мере, ей было по силам приподняться над морской поверхностью и проплыть по воздуху метров десять-двадцать!

Но вот ночевать на поверхности или в верхних слоях морской воды она в силу своей конституции не могла.

Медуза-прыгун всегда ложилась спать на глубинах свыше тридцати метров!

Притом ночевала она там не просто так, среди камней или в небольшой рифовой пещерке. Она засыпала, лишь забравшись в раковину, оставшуюся после гибели какого-нибудь крупного моллюска — точно турист в спальный мешок!