Чтение онлайн

– Брось, давай приходи к нам вечером, позвонишь, расскажешь все родителям. Да и познакомимся, хотя бы по телефону.

Димка смотрел на Геннадия Петровича и искал причину, которая выглядела бы достаточно убедительной для отказа. Но ничего придумать не мог.

– Я думаю, жить вы у нас пока будете. А потом сообразим что-нибудь. Плохо, я тут недавно... Но ничего, впереди еще два года, а потом, надеюсь, удастся пристроить тебя в приличную часть. А если постараешься с учебой, то и в академию сможешь... Ну, об этом пока рано говорить.

У Димки сложилось впечатление, что полковник уже все продумал вперед лет на десять. «Всегда все пытаются решить за меня: сначала мать, потом Женька, теперь вот тесть будущий, – расстроенно подумал Димка. – И никто никогда не спрашивает моего мнения. Почему они все считают своим долгом распоряжаться мной, как вещью? Как они все достали, начиная от мамаши и заканчивая...» – кем закончить список недругов, Димка не успел придумать. Его мысли приглушил рокот хорошо поставленного командирского голоса.

– Пока давай лучше поговорим об Ире, – вернулся полковник к теме разговора. – Мне жена сказала, у нее что-то не совсем хорошо со здоровьем. Ты в курсе?

– Да, мне Ира говорила.

– Рановато вы нас дедом и бабкой делаете. Вы давно познакомились? А то дочь молчит, как партизан, мы от нее ничего не добились.

Замначальника училища посмотрел на курсанта так, как смотрят не на будущих родственников, а на злостных нарушителей казарменного распорядка. Дмитрий уставился в пол. «Интересно, – промелькнула у него мысль, похожая на соломинку, – Ирина молчит, потому что ей неловко рассказывать историю нашего знакомства или ей неловко обманывать родителей, выдавая меня за отца ребенка, каковым я не являюсь?»

Геннадий Петрович переспросил:

– Ну, так когда вы познакомились?

– Полтора месяца назад.

Полковник почесал затылок, постучал карандашом по столу, а потом наклонился поближе к будущему зятю:

– Я не знаю, как это у вас все так быстро произошло, сынок, но надеюсь, что ты будешь вести себя хорошо. Темните вы что-то оба. Ты ее хоть любишь?

Димка кивнул и опять уставился на портрет Владимира Владимировича. Сказать вслух, что он любит Иру, у него не было сил. Этот разговор уже порядком надоел парню, он и не собирался рассказывать полковнику в подробностях о своих чувствах к будущей жене. Если еще учесть, что из всех чувств превалировало лишь одно – обреченность. Димка понимал, что ничего не может сделать.

Геннадий Петрович опустился в кресло и почесал затылок.

– Как ты думаешь, твои родители приедут только на свадьбу?

– Не знаю, наверное, – пожал плечами Димка. – У мамы работы много, скорее всего, она не приедет. И отца самого не отпустит, он ведь после аварии еще не совсем поправился.

– А что с ним?

– Зимой под машину попал, черепно-мозговая травма тяжелая... – Дмитрий вздрогнул, вспомнив, как стоял под окнами операционной и боялся, что больше никогда не увидит отца.

– Понятно. Тогда сделаем так. В конце месяца вы подадите заявление, а мы посоветуемся с Ниной, где праздновать и сколько человек приглашать. К вам не поедем, раз Ира неважно себя чувствует. Думаю, твои не обидятся. А теперь, курсант Костоглодов, можете быть свободны, – по-отечески улыбнулся замполит.

Димка буркнул неуставное: «До свидания» – и отправился в аудиторию.

По расписанию у них была тактика. Димка терпеть не мог преподавателя, который каждый урок начинал со слов:

– Если вы будущие связисты, то это не освобождает вас от обязанности знать, что, для того чтобы подбить танк, нужно ноль целых семь десятых гранатометчика. И нет гарантий, что в роли гранатометчика не окажетесь именно вы. Но танкист может оказаться проворнее вас. Если будете там жевать сопли, ваши кишки намотает на гусеницы...

Димка не понимал, с какой целью преподаватель тактики каждый раз рассказывает о вывалившихся внутренностях, раздробленных черепах, оторванных руках, ногах и прочих «ранениях, не совместимых с жизнью».

– Ну, ты поговорил с будущими родственниками? – зашептал Игорь, который тоже не любил слушать про черепа.

– Да, в общем, от свадьбы никак не отвертеться.

– А ты не предлагал Ирине просто признать отцовство и платить алименты?

– Смысл? – Димка давно убедился, что на занятиях лучше всего разговаривать кратко.

– Может быть, удалось бы жениться на Женьке.

– Она на такое не пойдет.

– Ты уверен?

– Да и моя мамочка скорее меня в окопе зароет, чем такое позволит.

– А она-то тут при чем? – удивился Игорь. – Не ей ведь жениться.

– Во-первых, она Женьку терпеть не может, а во-вторых, она будет зудеть про «моральный облик, несовместимый со званием российского офицера» не хуже нашего замполита.

– Курсант Костоглодов, разговоры будете на том свете разговаривать, – взъярился преподаватель, увидев, что его совсем не слушают. – Окажетесь в бою с оторванной конечностью, тогда поздно будет жалеть, что тактику не выучили. Ясно?

– Ясно, – буркнул Димка и уставился на преподавателя, думая о том, обманула его Ирина или ребенок правда от него. И есть ли вообще ребенок?

Женя долго не могла решиться пойти к Диме мириться. Но он все не шел и не шел... А ей было без него так плохо. Думала сагитировать в попутчицы Галку, но та обозвала Женю трусихой и сказала, что при примирении не нужны ни чужие глаза, ни уши. Женя и сама это знала.

Девушка вздохнула. Самое ужасное – эти взгляды курсантов на КПП. Они смотрят так, словно готовы раздеть тебя сию же минуту. Один раз ей пришлось ждать Димку прямо у ворот – воспоминания об этом остались мерзопакостные. Дежурные пялились на нее, да еще и шуточки отпускали сальные. И вот опять... То же самое! Хоть она и отвернулась, но спиной чувствовала их взгляды. Неужели у этих парней нет девушек? Нельзя же смотреть так...

Когда Дима тронул ее за рукав, девушка вздрогнула от неожиданности, повернулась, просияла и повисла у него на шее. Дима осторожно взял Женьку за талию, оторвал от себя и опустил на землю. Женя ждала, когда он скажет, что рад ее видеть, а он молчал и смотрел куда-то в сторону.

– Дима, – не выдержала девушка, – ты так долго не приходил...

– Не отпускали, – чересчур сдержанно ответил Дима.

– Раньше это тебя не останавливало... – Девушка попыталась улыбнуться.

– Женя, ну... не всегда же мы можем делать то, что хотим...

Эта странная фраза не насторожила девушку, и она продолжала:

– Димочка, а скоро майские праздники. Вас отпустят?

– Меня – нет.

Дима почему-то упорно отказывался смотреть на нее. И был не похож сам на себя.

– Димочка, ты не заболел? Ты на меня до сих пор сердишься? Я больше не буду, честное слово не буду, – произнесла Женя.

Дима взял ее за руку:

– Евгения... – И умолк внезапно.

Женька похолодела: «Он врет, он заболел, но почему-то не решается сказать об этом».