Чтение онлайн

Софи заводит свое ведро с болтами, надевает шлем и трогается.

Я занимаю привычное место на заднем кожаном сиденье и достаю телефон.

Стук в окно автомобиля прерывает меня. Оглядываюсь и опускаю стекло.

Ее мопед пыхтит, издавая ужасно громкие щелчки.

– Забыла сказать, Паркер, – перекрикивает девчонка двигатель того дерьма, на котором сидит, – понравился вчерашний концерт? Сегодня повторю!

Давит на газ и удаляется. Клубы дыма заполняют салон, и я тороплюсь закрыть окно.

Дрянная девчонка получит сполна, если не угомонится. Но ее поведение почему–то вызывает улыбку.

– Альфредо, напомни заехать сегодня к Фрэнку Моррису.

Водитель смотрит удивленно в зеркало заднего вида, но лишь кивает и трогается с места.

– Одолжи на сегодня Бубончика, – врываюсь в мастерскую к Эшли, моей лучшей подруге с колледжа.

– Эй, погоди, детка, – она оглядывается по сторонам, предлагая тоже осмотреться. Восемь пар детских глаз пялятся с любопытством.

– Дети, продолжайте! – Поднимаю руки вверх, принуждая их вернуться к занятию. – Вы нам не мешаете, делайте свое дело!

Кто–то из ребят хихикает. Я узнаю этот смешок.

– Льюис?

– Да, мэм, – испуганно откликается тот.

– После лепки у тебя индивидуальное занятие у меня?

– Да, мэм.

– Вот на нем посмеюсь я, когда ты не сможешь рассказать мне теорию.

Все разом отворачиваются и продолжают работать с глиной.

Киваю в сторону двери, чтобы спокойно поговорить без лишних ушей.

– Командуй на своих уроках, – Эшли враждебно складывает руки на груди, когда мы покидаем мастерскую. – И зачем тебе Бубончик?

Я опираюсь спиной о стену и тяжело выдыхаю.

– Паркер такой козел! – восклицаю достаточно громко.

– Ш–ш–ш, эти маленькие пройдохи все слышат.

– Паркер выкопал мои тюльпаны! – шепчу я.

– Нет. – Эшли закрывает рот рукой, пуча глаза. – Твой ненормальный сосед?

– Если бы ты его увидела, поняла бы, какой он засранец, – на слове «засранец» я понижаю голос и заглядываю через стекло в кабинет. Любопытные дети пытаются подслушать. – Я ненавижу его! Ведет себя надменно, делает, что хочет и сводит меня с ума! – рычу я.

Эшли ехидно улыбается и хмыкает.

– В чем дело? – Не доверяю ее реакции.

– Сводит с ума? – Улыбка подруги становится еще шире.

– Я не это имела в виду. Черт, Эшли! Он испортил клумбу! С тюльпанами! Ты же знаешь, сколько усилий я приложила, чтобы достать Кенди Принца 3 . А еще он странный.

– Странный?

– Да. Пялился сегодня утром, пока я читала. Видела его в окне. Стоял там, как приведение. С таким лицом, словно это я дьявол, а не он. Пока он отвлекся, я выбежала из дома, подошла к окну и заглянула. Когда он заметил меня, подпрыгнул на месте и завалился на диван. Так напугался. – Я хохочу, прикрывая рот.

– Если ты до сих пор таишь на него обиду, расскажи ему. Выплесни эмоции, дай понять, что не забыла. Может, он перестанет вести себя как ЭМ–У–ДЭ–А–КЭ 4 , – Эшли произносит слово по буквам, стараясь скрыть от детей. – Напомни, сколько длится вражда?

– С тех пор, как поселился по соседству. Напыщенный индюк. Так ты одолжишь Бубончика?

– И что собираешься сделать? Ты же знаешь, Бэмби добрый.

– Но его размеры говорят об обратном. Датский дог не выглядит как чихуахуа. Он грозный и гигантский.

– Окей, но при одном условии.

Киваю, мол «выкладывай».

– Утром я сама заеду за ним, чтобы наконец–то увидеть твоего загадочного соседа.

– Идет, – удаляюсь по коридору центра и уже около двери в свой кабинет кричу: – После работы заскочу за крошкой Бэмби.

До конца рабочего дня погружаюсь в мысли о мести, о родном городке и о том, как давно не видела Марианну, старшую сестру. Последний урок по живописи заканчивается через десять минут. Я кружу по студии и пытаюсь втиснуться в процесс учеников. Они пишут горный пейзаж. Малыш Майкл смешивает белила и кармин, чтобы получить более нежный оттенок.

– Очень хорошо, Майки. Цветы на склоне должны быть светлее. – Я глажу мальчишку по голове, и Дэнни надувает губы. Второй художник вечно расстраивается, если хвалю любого, кроме него. – Дэниэль?

– Да, мисс Блэйк, – оживает мальчик.

– Вершины уходят в туман – невероятно! Мне нравится. – Я подхожу к нему и слегка наклоняюсь ближе к холсту, провожу пальцами по небольшим выпуклостям. Он нанес краску несколькими слоями, и она превратилась в объемную гору. – Ты, определенно, талант.

Дэнни улыбается во весь рот.

Звенит звонок, дети осторожно встают с мест и накрывают незаконченные полотна белыми тканями, чтобы свет не портил яркость красок до покрытия картин лаком.

Родители толпятся у двери, высматривая своих отпрысков. Последней уходит Джэсс.

– Мистер Уиттакер.

– Мисс Блэйк, как успехи у дочери? – Высокий галантный мужчина одет в дорогой костюм, словно вышел из кинофильма. У него ухоженная борода, широкие плечи и дорогой парфюм – герой–любовник моих книг. Но в нем есть что–то такое отталкивающее, что постоянно заставляет напрягаться, когда он рядом.

– Хорошо. Старается.

Прибираю рабочее место и закрываю тюбики красок. Тороплюсь, зная, что Эшли ждет меня дома.

– Детка, иди в машину, я сейчас.

Девочка слушается и прощается со мной.

– Софи. – Он кладет руку поверх моей, когда я тянусь за очередным тюбиком. Я оказываюсь между ним и столом. – Может быть, ты все же передумаешь…

Голос Уиттакера волнует. С легкой хрипотцой, грубый, сексуальный. Замираю. Когда он шепчет, его губы едва касаются моего уха.

– Мистер Уиттакер…

– Софи, я же просил называть меня Джеком.

– Джек, вас дочка ждет. – Убираю руку и выскальзываю из ловушки отца моей ученицы.

На его лице отражается вся горечь поражения. Он давно пытается приударить за мной. Красивый вдовец, успешный, но одинокий мужчина в расцвете сил. Мать Джэсс умерла, когда девочке было пять. С тех пор Джек воспитывает дочку самостоятельно. А Джэсс ходит вот уже полгода на мои занятия по живописи. И все полгода ее отец заставляет меня краснеть и чувствовать себя неловко. Не нравится мне его настырность. Эшли видит в нем идеального кандидата в мужья. Но меня бросает в дрожь от одного его вида. Сказала бы, что ощущаю не бабочки в животе от его присутствия, а неподдельную настороженность. Слишком настойчив.