Чтение онлайн

— Что будем делать?

— Дай понюхать ей вот это!

Голоса были сильно знакомыми, но из-за сильной головной боли, я с трудом понимала сказанное.

— ТОЛЬКО НЕ ЭТО! — сразу несколько человек закричали, но было уже поздно. В мой нос ударил сильный запах ядрённой смеси трав. — Твою мать, Дойон! АПЧХИ!

В носу защекотало и сквозь боль я громко чихнула, разом открывая глаза. Ещё не скоро мой нос перестало щекотать. Припадок был не у одной меня: все кто находились в помещение искажали лица с намерением продолжить чихать.

— Ах ты, старый пень! — выкрикнула Марфа и влепила Сахарку подзатыльник. — Опять ты за своё! АПЧХИ! Видимо, у тебя мозги уже засыхать начали!

— Окстись, женщина неугомонная! — Дойон гордо выпятил грудь вперёд, однако с его маленьким ростом выглядело это жалко. Тётушка одним толчком бюстом оттолкнула старика так, что он как мячик отскочил к противоположной стенке.

— Это я-то женщина? Это я-то неугомонная?!

Дойон в одночасье понял свою глупейшую ошибку и начал убегать от тётушки, как от прокажённого. Только вот Марфа не из робкого десятка: её глаза блестели, а тряпка в руке уже и вовсе казалась смертельным оружием.

— Марфочка, цветок моей жизни, ласточка утренняя, давай не будем опускаться до насилия? АПЧХИ! — в умоляющем жесте сложил руки старик. — Ну хочешь я на колени встану?

— Ты у меня сейчас не на колени встанешь, АПЧХИ! А в небо улетишь, бородатый! — замахнулась тётушка.

— ХЕЛЬВИНА… она, она проснулась, смотри! АПЧХИ! — Сахарок начал указывать в мою сторону. А я не растерялась, сложила руки крестом на груди и закрыла глаза.

По звукам шагов ко мне начали подбегать. План провалился, как только Дойон насильно открыл мои глаза двумя пальцами. И в этот самый момент я громко чихнула и только потом заметила, что лицо старика стало испещрено моими слюнями. Сделав невинный вид, под затяжное молчание, я забрала у тётушки тряпку и попыталась вытереть лицо Дойона. Только размазала всё.

Прошла секунда, другая и все разом засмеялись, в том числе и я сама.

— Моя маленькая девочка. — со слезами на глазах обняла меня Марфа. — Слава верховным духам, ты жива.

Я поднялась с кровати и оглядела старую хижину в гиблом районе. Полупустая комната, в которой находилось всего три человека помимо меня: Дойон, Марфа и Зои, аккуратно придерживающая мою ладонь со счастливой улыбкой.

— А где все остальные? — посмотрела я на присутствующих, но заметила лишь растерянность на их лицах. Они переглядывались и молчали. — Только не говорите мне, что они на задании!

— Хелли, ты чудом осталась жива и то лишь благодаря связи с этим паршивцем аксакалом. — Марфа присела на кровать рядом со мной. — Если Маркус погибнет, с ним погибнешь и ты. Только его сила через этот обруч поддерживает твою жизнедеятельность.

— Куда они пошли?! — я начала собирать свои принадлежности и устанавливать клинки на запястье. — Они пошли к небесному заслону, так ведь?

Меня никто не пытался остановить, смотрели жалостливым видом и всё на том.

— Тебя никогда нельзя было остановить. Ты как… — задумался Дойон.

— Огонь?

— Да, точно. — щёлкнул он пальцами, но сразу же погрустнел. — Хелли, тогда тебе стоит сходить на задний двор. Тебя там ждут.

— Кто?

Дойон хотел уже было сказать, но Марфа остановила его.

— Иди, Хелли. — помахала рукой тётушка и невзначай ущипнула Сахарка с таким невозмутимым видом, будто и не делала ничего. — А мы пока вещи соберём. Вернись до рассвета, и мы полетим домой.

Я не стала узнавать подробностей, уверенно кивнув своим соратникам, выскочила на улицу. Не сразу вспомнила о человеке, что ждёт меня. Неохотно я всё же пошла на встречу, однако, увидев гостья, все мысли рассеялись.

Человек стоял ко мне спиной, рассматривая разруху в гиблом районе, но даже не видя строгих черт лица, я могла без труда понять, кто сейчас делил со мной пространство. Я не сомневалась, что мой приход был замечен, да и я не старалась подкрадываться, однако дракон не поворачивался.

Я сделала аккуратный шаг в его сторону, будто боясь спугнуть зверька на охоте.

— Лучше не подходи, Хельвина. — разразился строгий голос Кьёрка. Вероятно снова строил стены между нами.

— Почему же?

Наконец он повернулся и посмотрел на меня: с такой болью и жалостью в глазах, с неописуемой грустью. Встретившись взглядами, его лоб сморщился.

— Прости меня, Огонёк.

— Кьёрк… — я протянула руку и шагнула, но тут же дракон отпрянул. — Ты ни в чём не виноват.

— Виноват.

— Но…

— Я виноват, что не был рядом, когда ты из-за дня в день погибала, виноват, что тебе пришлось пойти на эту жертву по вине нас: драконов, магов и прочих отбросов. Вы страдали из-за нас, а мы упивались своим величием.

— Ты не знал об этом.

— Теперь ты оправдываешь своих врагов?

Я нахмурилась.

— Нет, конечно… нет. Я оправдываю только тебя. Разве ты мой враг?

— Да, Огонёк, я так считаю.

На секунду из под ног пропала земля, я думала, что упаду, но Кьёрк аккуратно подхватил меня за талию.

— Зачем ты отталкиваешь меня от себя?

— Потому что я намерен выполнить своё обещание. Я хочу, чтобы ты выжила, начала обычную жизнь, без этих всех опасностей и рисков.

Я не отстранялась, нарочно висела на руке Кьёрка. Хоть так задержу его рядом с собой, не бросит же он меня.

Ошиблась.

Бросил, ещё как. А точнее просто убрал руку, в точности, как во вторую нашу встречу: в том трактире. Но я не рухнула, вывернулась, как обычно, чем заслужила лёгкую, одобрительную улыбку дракона.

— А меня ты забыл спросить? Не решай за меня, Кьёрк!

Дракон с пару секунд смотрел в мои глаза, а затем глубоко вздохнул.

— Ты хочешь остаться тут, со мной? Хочешь продолжить войну на грани собственной смерти? — он сделал пару шагов ко мне, от чего дистанция между нами сократилась настолько, что я стояла в шаге от Кьёрка. — Так вот, Хел, я видел твою смерть, и поверь на слово, милая, второй раз я этого не вынесу.

Я смотрела в синие глаза, а сказать было нечего. Я не хотела думать или поступать мудро, я хотела впервые слушать сердце, впервые меня так сильно тянуло к человеку.

— Не лги себе. Ты не сможешь без меня, зная, что я где-то живу, как ты выразился, “обычной” жизнью.

— Не смогу, тут ты права. — покачал Кьёрк головой. — Поэтому вернусь за тобой, как только всё наладится, когда не будет больше опасности. Только, боюсь, Огонёк, уже будет слишком поздно.

Мои руки тряслись, а сердце билось, будто знало, что больше я не увижу его. Требовало, ныло и просило не отпускать этого мужчину.