Чтение онлайн

Я ни разу не была в церкви, ни разу не молилась Богу и не просила его ни о чем, даже когда очнулась в больнице и ничего не помнила, я не искала у него помощи. Но сейчас, стоя на коленях перед парнем, которого люблю, по локоть в крови, прижимая свои дрожащие руки к его израненному животу, я не переставая молю Бога о том, чтобы Макс выжил. Но с каждой пройденной минутой его лицо становится все бледнее и бледнее, я чувствую, как жизнь, выдох за выдохом покидает его тело. И первый раз в моей новой жизни мне хочется поменяться с кем-то местами. Потому что я теряю моего Макса.

– Макс, прости меня. Это я виновата, мне так жаль.
– Мямлила я сквозь рыдания, все сильнее и сильнее прижимая пропитанную кровью ткань его свитера.
– Мне так жаль.

– Ш-ш...
– Ели слышно заговорил он.
– Ты не виновата, Ари. Ни смей себя винить.

– Нет, это я виновата. Мне не стоило соглашаться ехать сюда. Ничего бы этого не было, откажись я от поездки.

– Ари!
– Он схватил мою руку, чуть выше запястья.
– Ты не виновата, не смей себя винить. Ты меня поняла?
– Я кивнула ему в ответ.
– Умница. Ариадна, послушай...

Он говорит через силу, делая глубокие вдохи перед каждым сказанным словом.

Истерика поглощает меня. Слезы обжигают мое лицо, разъедая кожу до самых костей. Я дрожу, из горла вырывается дикий крик, глаза ничего не видят из-за пелены страха и слез. Это не похоже на плачь и даже не напоминает рыдания, агония – вот точное определение.

– Я люблю тебя. Ты лучшее, что случалось со мной за все эти годы.

– Макс, нет...

– Ш-ш...
– Он перебил меня.
– Я хочу, чтобы ты это знала, на случай если я...

– Нет!
– Решительно сказала я.
– Ты не умрешь! Ты не посмеешь умереть!

– Я просто хочу, чтобы ты знала.

– Я знаю. Я тоже тебя люблю...

Его прекрасное, но страшно бледное лицо озарилось улыбкой, я никогда не видела ничего прекраснее. Мой мир отражается в его глазах. Его душа и тело по настоящему красивы и я не знаю, что должна буду сделать, чтобы быть достойной его любви.

Хватка на моей руке ослабла, и рука Макса безжизненно рухнула на землю, а все мышцы на улыбающемся лице расслабились.

Он больше не пришел в себя, его красивые, коровьи глаза больше не открылись и не посмотрели на меня влюбленным взглядом.

Я орала в пустоту леса, так сильно и так отчаянно, что легкие горели огнем, а горло разрывалось от боли. Казалось, мои крики разбудили всех мертвых в районе ста километров, но безжизненное тело моего мужчины, так и лежало у моих ног. А подонки, напавшие на нас, так и не пришли в сознание. Я прекратила кричать лишь тогда, когда медработники скорой помощи расцепили мои руки и вырвали Макса из моей железной хватки.

– Боже, прошу, не забирай его у меня. Забери, что угодно, только не его...
– Молилась я в пустоту, глотая горькие, разъедающие слезы.

Длинные белые коридоры... Я словно попала в один нескончаемый туннель, где стены, пол, потолок, люди, все окрашено в белый цвет. Даже лицо Макса и его пухлые, вечно румяные, как наливное яблочко губы сейчас похожи на первый снег. И я вижу лишь одно яркое пятно на этой картине: темно-алое пятно крови пропитало насквозь серый свитер Макса. И каждая потерянная капля этой алой жидкости все дальше и дальше уводит его от меня. Его у меня забирают.

Врачи везут Макса вдоль по коридору, а я хватаюсь за его тряпичную, холодную руку, как утопающий за спасательный круг. Слезы как кислота жгут мои глаза и щеки, но я себя не контролирую.

Женщина в белом халате пытается разжать мои пальцы, вцепившиеся в Макса, но я ей не поддаюсь.

– Вам дальше нельзя. Мисс, Вам необходимо подождать здесь. О Вашем друге позаботятся.
– Доносится до меня ее спокойный, уравновешенный и почти хладнокровный голос. Но я не двигаюсь, не разжимаю пальцы, не отвожу взгляда от его бледного лица. Мне кажется, что покуда я буду на него смотреть - он будет рядом. Будет живой.

Что-то обожгло мою щеку. Резкая боль вырвала меня из транса, приводя хоть в какое-то подобие чувств. Я отпустила Макса и накрыла щеку рукой. Врачи тут же его увезли, тяжелые белые двери с окнами похожими на иллюминаторы захлопнулись позади них.

– Мисс, ему помогут. Вы больше ничего не можете сделать.
– Женщина положила свою большие, мясистые руки на мои плечи, ее голос звучит еще более монотонно.
– Пожалуйста, подождите в зале ожидания. Я буду держать Вас в курсе событий.

Она ушла, а я так и осталась стоять там, смотря на двери, через которые увезли моего любимого мужчину.

Ровно два часа длился мой допрос. Полицейские так и копали своими длинными носами, выискивая что-то, что могло пролить свет на сложившуюся ситуацию, но толку было ноль. Особенно от меня. Я рассказала им правду, все что знала и в чем была уверена наверняка.

Тот парень, Дилан, мертв. Ударившись головой, он получил травму несовместимую с жизнью. В его гибели обвиняют Макса, но учитывая тот факт, что мой парень уже третий час лежит на операционном столе и врачи борются за его жизнь, исправляя все то, что наделал Дилан своим чертовым ножом, будет вестись следствие. А пока этому делу присвоили «Убийство по неосторожности». Макса, моего Макса, честного, доброго, заботливого и любящего брата, замечательного человека, считают убийцей, даже не смотря на то, что в данную минуту он борется за свою жизнь.

Глава 21

После допроса я наконец-то смогла позвонить Грейс и рассказать ей о произошедшем. У меня ушло полчаса на то, чтобы отговорить ее выехать немедленно, стрелка часов по не многу приближается к полночи, и не хватало еще, чтобы она вела машину в таком состоянии. Я ели уговорила ее выехать рано утром, при этом ей надо не забыть прихватить Сидни.

Боже, бедная Сидни, случись что с ее братом - она останется совершенно одна. Я не должна была ехать с ним сюда и подвергая опасности. О чем я только думала?

Даг, парень Грейс, совсем недавно перевелся в нашу городскую больницу, а до этого он на протяжении двадцати лет работал кардиохирургом в Линден Гров. Грейс обратилась к нему за помощью, он обещал позвонить старым знакомым из больницы.

Не прошло и получаса, как медсестра проводила меня в отдельную палату с двумя койками. По ее словам, операция Макса прошла успешно и в скором времени его должны привезти. Казалось, первый раз за несколько часов я смогла набрать полные легкие воздуха. Как странно, все обретает неимоверную ценность, когда ты находишься на грани потери.