Чтение онлайн

275

Планета была смоделирована как сплошной океан, глубина этого океана составляла всего 50 метров, и не происходило смены сезонов. Авторы статьи прекрасно понимают, что из за таких упрощений полученные ими результаты могут быть неприменимы к реальной Земле, и не пытаются утверждать обратное.

276

McInerney & Wing (2011).

277

Зона вечной мерзлоты занимает 23 млн квадратных километров – 24 % суши Северного полушария, – но настоящая вечная мерзлота, по оценкам ученых, покрывает от 12 до 17 млн квадратных километров (Zhang et al., 2000).

278

Количество углерода, содержащегося в вечной мерзлоте, оценивается в 1672 Гт C (Tarnocai et al., 2009). Считается, что в период с 1750 по 2017 год было выброшено 660 ± 95 Гт C (Le Quere et al., 2018).

279

МГЭИК отмечает: “В целом с высокой степенью достоверности можно утверждать, что из за сокращения площади вечной мерзлоты в результате потепления растает часть замороженного в настоящее время углерода. Однако оценки объема потерь углерода в форме выбросов CO2 и CH4 в атмосферу обладают низкой степенью достоверности” (Ciais et al., 2013, p. 526).

280

Прогнозируется потепление на 0,29 ± 0,21 °C (Schaefer et al., 2014).

281

1500–7000 Гт C (Ciais et al., 2013, p. 473).

282

МГЭИК утверждает, что “крайне маловероятно, что случится катастрофическое высвобождение метана из гидратов (высокая достоверность)” (Collins et al., 2013, p. 1, 115). Это обнадеживает, однако на официальном языке МГЭИК “крайне маловероятно” значит вероятность от 1 до 10 %, а такой расклад крайне тревожен. Я не знаю, как предполагается это понимать, но, судя по контексту, этот прогноз должен обнадеживать.

283

Это совокупные выбросы за 2012–2100 годы при RCP 6,0 и RCP 8,5 (RCP, Reference Concentration Path-way, репрезентативная траектория концентрации) в соответствии с “базовыми сценариями” без принятия дополнительных мер по сдерживанию выбросов. Объем выбросов, разрешенный по Парижскому соглашению, которое обязывает страны не допустить потепления более чем на 2 °C, значительно меньше. По оценке МГЭИК (IPCC, 2014, p. 27), чтобы вероятность сдержать потепление в пределах 2 °C составила 66 %, объем выбросов в 2018–2100 годах не должен превысить ~340 Гт C.

284

При условии что интенсивность выбросов продолжит расти на 3 % в год (Pierrehumbert, 2013).

285

Последние оценки ближе к верхней границе этого диапазона. Сюда входит топливо, добывать которое в настоящее время экономически нецелесообразно, а также еще не разведанное топливо. Разумеется, может выйти так, что получится разведать, добыть и сжечь даже больше топлива. Со временем количество типов месторождений ископаемого топлива, добыча из которых экономически целесообразна, возрастает (сегодня, например, все чаще применяется технология гидравлического разрыва пласта). Хотя новые типы месторождений могут стать дешевле по историческим стандартам, солнечная энергия тоже очень быстро дешевеет и кое где уже способна конкурировать по цене с ископаемым топливом. В связи с этим я сомневаюсь, что при наличии солнечной энергии как альтернативы новые типы месторождений станут экономически целесообразными для добычи. Мировые запасы – разведанные, экономически целесообразные для добычи месторождения, – содержат ~1000–2000 Гт C (Bruckner et al., 2014, p. 525).

286

Tokarska et al. (2016), p. 852. В немногочисленных существующих исследованиях последствий сожжения всего ископаемого топлива нижний предел оценивается в 5000 Гт C. Полезно было бы исследовать еще более радикальные сценарии со сжиганием 10 000 Гт C и более.

287

Очень сложно оценить вероятность того, что объем углеродных выбросов превысит определенный порог. МГЭИК даже не пытается дать такую оценку. Она предпочитает рассматривать сценарии как ориентиры при выборе возможных мер: как набор альтернатив, а не как список происходящих событий. Такой подход имеет свои плюсы, но также весьма полезно было бы понять, какова вероятность реализации разных сценариев, особенно с учетом отсутствия высокоуровневого агента, который мог бы выбирать из доступных вариантов.

288

Bar-On, Phillips & Milo (2018). Основная его часть приходится на растения и бактерии, которые в совокупности содержат 96 % всего углерода в биомассе.

По оценкам специалистов, еще 1200 Гт C содержится в мертвой биомассе, которая обычно называется некромассой (Kondratyev, Krapivin & Varotsos, 2003, p. 88). Это органические вещества в почвах, и они тоже могут выходить наружу, главным образом в результате обезлесения и лесных пожаров. Примером некромассы служит торф (богатая углеродом почва, используемая как топливо).

289

В совокупности от промышленности и сельского хозяйства. Важно отметить, что не все выброшенное остается в атмосфере.

290

Выбросы за период с 1750 по 2017 год оцениваются в 660 ± 95 Гт C. Из них ~430 Гт C дали ископаемое топливо и промышленное производство, а ~235 Гт C – изменение характера землепользования (Le Quere et al., 2018).

291

Существует несколько способов измерения чувствительности климата; описанная здесь мера называется равновесной чувствительностью климата. Строго говоря, оценивается при этом потепление, происходящее при заданном уровне “радиационного прогрева”, в котором учитывается как действие парниковых газов, так и другие происходящие на Земле изменения, сдвигающие баланс между тем, сколько энергии планета получает в форме солнечного света, и тем, сколько энергии она отдает. Официальная единица измерения радиационного прогрева – ватты на квадратный метр, но часто его оценивают количеством градусов, на которое повышается температура при удвоении атмосферной концентрации углекислого газа.

292

Beade et al. (2001), p. 93.

293

На языке МГЭИК “вероятно” значит, что истинная чувствительность входит в этот диапазон с вероятностью не менее 66 % (IPCC, 2014, p. 16). О неопределенности, связанной с облачными обратными связями, пишут Stevens & Bony (2013).

294

Их термин “вероятно” официально относится к вероятности в 66–100 %, хотя можно ожидать, что, если бы вероятность оценивалась более чем в 90 %, они написали бы “весьма вероятно”. Учитывая, что степень уверенности в этом интервале невысока, МГЭИК подчеркивает, что указываемые вероятности не основываются на статистических показателях научной неопределенности, а проистекают из заключений экспертов (Cubasch et al., 2013, pp. 138–142). Если копнуть глубже, мы увидим, что в литературе описываются климатические модели с очень широким диапазоном распределения вероятностей для показателей чувствительности климата, а следовательно, есть немалый шанс, что чувствительность окажется выше 6 °C и даже выше 10 °C. Однако правый конец этих распределений сильно зависит от выбора априорной вероятности (Annan & Hargreaves, 2011). Это значит, что данные не позволяют исключить вероятность высокой чувствительности, но и не подтверждают ее. В связи с этим сложно точно сказать, какова вероятность того, что чувствительность климата превысит 4,5 °C или преодолеет более высокий порог, например в 6 °C.

См. работу Weitzman (2009), в которой делается попытка частично учесть эту неопределенность и ее следствия для выбора необходимых мер. По оценке автора, вероятность того, что в ближайшие два столетия “обобщенная чувствительность климата” (охватывающая более широкий диапазон механизмов обратной связи) превысит 10 °C, составляет 5 %, а того, что чувствительность превысит 20 °C, – 1 % при одном удвоении объема выбросов.

295

Помимо этого, вопросы вызывает и ценность самой этой логарифмической зависимости. Ученые обнаружили, что, если принимать во внимание климатические обратные связи и изменение свойств углеродных стоков, их модели показывают практически линейную зависимость между совокупным объемом выбросов (в Гт C) и потеплением. Это позволяет сделать подобные прогнозы для сценариев с умеренным объемом выбросов, но говорит о гораздо более сильном потеплении при больших объемах выбросов. См., например, Tokarska et al., 2006, p. 853.

296

В июле 1979 года – в месяц моего рождения (Charney et al., 1979).

297

Rogelj et al. (2016).

298

Tai, Martin & Heald (2014) приходят к выводу, что в случае реализации самого пессимистичного сценария МГЭИК производство продовольствия в мире к 2050 году сократится на 16 % в сравнении с 2000 годом. Но здесь не учитывается ни адаптация, ни воздействие углекислого газа на урожайность культур, хотя оба фактора, как ожидается, окажут существенное, пусть и неопределенное, противодействие. Недавний метаанализ показал, что одна только адаптация культур может поднять урожайность на 7–15 % (Challinor et al., 2014).