Чтение онлайн

Серьезные утечки из лабораторий

1971: оспа

В советской лаборатории по разработке биологического оружия проводили эксперименты с боевым штаммом оспы на острове в Аральском море. При полевых испытаниях им случайно заразились люди на находившемся неподалеку судне, которые и принесли болезнь на берег. В ходе этой вспышки десять человек заразилось и трое умерло, после чего ее удалось подавить всеобщим карантином и вакцинацией[355].

1978: оспа

В 1967 году от оспы ежегодно умирало более миллиона человек, но к 1977 году ценой героических усилий по всему миру это число удалось свести к нулю и человечество избавилось от этой древней скверны. И все же год спустя она восстала из мертвых: в результате утечки из британской лаборатории один человек умер, а еще один заболел, прежде чем власти сумели подавить вспышку[356].

1979: сибирская язва

Сотрудники лаборатории по разработке биологического оружия в одном из крупнейших городов СССР, Свердловске, случайно выпустили большое количество боевого вируса сибирской язвы, сняв воздушный фильтр для прочистки. По официальным данным, жертвами стали 66 человек[357].

1995: кроличий калицивирус

Австралийские ученые проводили полевое испытание нового вируса для контроля над популяцией диких кроликов. Вирус выпустили на маленьком острове, однако он вышел из карантина, добрался до континента и случайно убил 30 млн кроликов всего за несколько недель[358].

2015: сибирская язва

Испытательный полигон Дагвэй был открыт американской армией в 1942 году для работы над химическим и биологическим оружием. В 2015 году он случайно разослал образцы, содержащие живые споры сибирской язвы, в 192 лаборатории в восьми странах, где ожидали получения деактивированных спор[359].

* * *

Помимо угрозы чрезвычайного происшествия, существует и опасность намеренного злоупотребления патогенами. История знает много страшных примеров использования болезней как оружия. Из документов, датируемых 1320 годом до нашей эры, нам известно, как во время войны в Малой Азии через границу перегнали больных овец, чтобы заразить противника туляремией[360]. В рассказе об осаде Каффы, составленном во время событий, утверждается, что черная смерть пришла в Европу, когда монгольская армия начала катапультировать тела умерших от чумы за стены города. Неясно, действительно ли было именно так, и вполне возможно, что черная смерть в любом случае проложила бы себе дорогу в Европу. И все же нельзя исключать, что самое смертоносное событие в истории планеты (если судить по доле умерших в человеческой популяции) стало следствием применения биологического оружия[361].

Одно из первых недвусмысленных свидетельств о применении биологического оружия оставили британцы, которые в 1763 году вели войну в Канаде. Главнокомандующий британскими войсками в Северной Америке Джеффри Амхерст написал в форт, где случилась вспышка оспы: “Нельзя ли устроить так, чтобы распространить оспу среди недружественных индейских племен? В нашем положении следует идти на любые уловки, чтобы уменьшать их численность”. О том же подумал и гарнизон форта, который взял инициативу в свои руки. Солдаты разослали зараженные предметы, задокументировали процесс и даже потребовали официального возмещения расходов, чтобы покрыть стоимость использованных одеял и носовых платков[362].

Если армии прошлого мало знали о болезнях и использовали биологическое оружие от случая к случаю, то наши знания позволили современным государствам совершенствовать то, что дала нам природа. Известно, что в XX веке программы по разработке биологического оружия велись в пятнадцати странах, включая США, Великобританию и Францию[363].

Самая масштабная программа была развернута в СССР. На пике в ней было задействовано более дюжины секретных лабораторий, где работали девять тысяч ученых, которые создавали боевые штаммы таких болезней, как чума и оспа, сибирская язва и туляремия. Ученые пытались повысить заразность, летальность и сопротивляемость болезней вакцинации и лечению. Они создавали системы для распространения патогенов среди противников и формировали запасы, куда, по некоторым данным, входило более 20 тонн оспы и чумы. В программе не раз случались чрезвычайные происшествия, в том числе летальные вспышки оспы и сибирской язвы (см. врезку)[364]. Хотя ничто не свидетельствует о намеренных попытках создать патоген, который угрожал бы всему человечеству, логика сдерживания или взаимно гарантированного уничтожения могла подтолкнуть сверхдержавы и страны-изгои в этом направлении.

Хорошая новость в том, что, несмотря на наши заигрывания с биологическим оружием, количество жертв от несчастных случаев и его намеренного применения остается относительно небольшим (если считать черную смерть пандемией естественного происхождения)[365]. Подтвержденное число жертв биологического оружия в истории ничтожно в сравнении с количеством жертв естественных пандемий за тот же период времени[366]. Неясно, почему это именно так. Одна причина, возможно, состоит в том, что биологическое оружие ненадежно и часто причиняет вред не только противнику, а потому государства предпочитают не делать на него ставку. Вторая, вероятно, связана с тем, что из-за негласных знаний и операционных барьеров применение биологического оружия оказывается гораздо более проблематичным, чем кажется на первый взгляд[367].

Но ответ, вполне возможно, в том, что у нас просто слишком мало данных. Складывается впечатление, что вспышки болезней, военные потери и террористические атаки подчиняются степенному закону распределения. В отличие от знакомого нам “нормального” распределения, при котором величины концентрируются вокруг центрального значения, распределения по степенному закону имеют “тяжелый хвост” все более значимых событий, где часто оказываются события совершенно разных масштабов, причем одни могут быть в тысячи и миллионы раз масштабнее других. Распределения потерь в результате войн и терроризма, как правило, идут по степенному закону и имеют особенно тяжелые хвосты, то есть большинство жертв приходится на несколько крупнейших событий. Например, основная масса военных потерь в последние сто лет приходится на долю двух мировых войн, а основная масса американцев, павших жертвами терроризма, погибла в терактах 11 сентября 2001 года[368]. Когда события распределяются таким образом, их средний масштаб до настоящего момента систематически занижает ожидаемый масштаб грядущих событий, даже если базовый риск остается неизменным[369].

А он не остается неизменным. При попытках обращения к историческим данным не учитываются стремительные изменения в сфере биотехнологий. Беспокойство у нас должно вызывать не биологическое оружие XX века, а его усовершенствования на протяжении последующей сотни лет. Сто лет назад мы только что открыли вирусы и еще не открыли ДНК. Теперь мы можем конструировать ДНК вирусов и воскрешать вирусы прошлого на основе их генетических последовательностей. Где мы будем через сто лет?

Одна из самых замечательных тенденций в сфере биотехнологий – их стремительная демократизация: новейшие техники все быстрее становятся доступными студентам и любителям. Когда происходит очередной прорыв, пул людей, обладающих талантом, подготовкой, ресурсами и терпением для того, чтобы повторить успех, стремительно расширяется: сначала в него входит горстка лучших биологов мира, затем к ним добавляются обладатели докторской степени в соответствующей сфере, и наконец к ним присоединяются все, кто изучал биологию в университете.

Проект “Геном человека” стал крупнейшим в истории совместным проектом в сфере биологии. Чтобы выделить полную последовательность ДНК генома человека, понадобилось 13 лет и 500 млн долларов. Всего 15 лет спустя геном можно секвенировать за час, потратив менее 1000 долларов[370]. Обратный процесс тоже стал гораздо проще: онлайн-сервисы по синтезу ДНК позволяют кому угодно загрузить какую угодно последовательность ДНК, чтобы ее сконструировали и отправили на его адрес. Стоимость этой услуги по-прежнему высока, однако за последние двадцать лет она снизилась в тысячу раз и продолжает падать[371]. Первое в истории применение CRISPR и генного драйва стало биотехнологическим прорывом десятилетия, но всего два года спустя каждую из этих технологий уже успешно применяли талантливые студенты, участвующие в научных состязаниях[372].

Такая демократизация обещает дать толчок к расцвету предпринимательства в сфере биотехнологий. Однако демократизация предполагает и расползание биотехнологий, а злоупотребление ими может приводить к летальным исходам. По мере расширения пула людей, имеющих доступ к определенным технологиям, растет и шанс, что среди них окажутся злоумышленники.

К счастью, людей, желающих сеять разрушения по всему миру, немного. Но они существуют. Пожалуй, лучшим примером служит японская секта “Аум синрикё”, которая действовала в 1984–1995 годах и стремилась уничтожить человечество. В секту входило несколько тысяч человек, включая специалистов по химии и биологии. И они продемонстрировали, что их идеи не были лишь мизантропическими помыслами. Они совершили несколько смертоносных терактов с использованием VX-газа и зарина, в результате которых погибли 22 человека и пострадали тысячи[373]. Они пытались создать боевой штамм сибирской язвы, но успеха в этом не добились. Что происходит, когда круг людей, способных спровоцировать глобальную пандемию, становится достаточно широк и включает членов такой группы? Или членов террористической организации? Или представителей страны-изгоя, которые могут попытаться создать оружие, способное уничтожить все живое, и использовать его в целях грабежа или устрашения?