Чтение онлайн

Волостной архив помещается у нас на дворе в старом амбаре. Амбар без окон, без потолка, прямо под тесовой крышей. Все волостные дела за несколько лет сложены там по полкам и портятся от сырости. Но сколько Иван Иннокентиевич и старшина ни уговаривали сход, что нельзя дальше хранить архив в таком помещении, что крестьянский начальник приказал строить для архива особое помещение, как в Новоселовой, сход уперся — и ни в какую. Бузливые гласники сразу начали кричать, что никому архив этот не нужен и не для чего тратить на него волостные деньги.

Пока спорили да рядили, совсем стемнело. Иван Иннокентиевич зажег лампу-молнию и обратился к сходу с вопросом, что ему в таком случае писать в приговор насчет этого архива?

— Что хочешь, то и пиши, а мы несогласные!

— Пусть крестьянский начальник строит этот архив на казенный счет, если он ему нужен!

— Тогда я напишу, господа гласные, что волостной сход единогласно решил в связи с военным временем перенести этот вопрос на будущий год. Мы не отказываемся строить архив, но в будущем году решим, когда и как нам лучше это сделать.

— Правильно!

— Пусть ждут!

— Хитер пузан! Знает, как ответ держать.

Дальше речь повелась об устройстве палисадника перед волостью, и на сходе опять начался шум и гам. Этот вопрос почему-то особенно заинтересовал гласников, расположившихся вместе со мной в комнате Ивана Иннокентиевича. Пока дело шло о страховке, об отоплении, об освещении, даже об архиве, они не обращали на это внимания. А тут почему-то сразу оживились.

— Писаря я в этом деле понимаю, — завел разговор один из этих гласников. — Окна у него выходят прямо на площадь, на проезжую дорогу. Под окнами коновязь, шум, грязь, пылища. Вот он и хочет отгородиться от всего этого садом. Поставят палисадник, посадят черемуху, рябину, калину, цветы разные, и сиди себе, точи балясы да помахивай перышком. Чем не жизнь.

— Ишь чего захотел толстопузый. Ему забава, а мужик, значит, все это устраивай.

— Им только поддайся. Не то еще потребуют. Устроят сад, а потом придумают фонтан в нем ставить. Как в Ужуре.

— Про фонтан он вроде не говорил.

— Не говорил, так как знает, что на фонтан сход не пойдет. Им бы только на палисадник нас поддеть!

— А там, помяни мое слово, начнут выкручивать нам руки с этим фонтаном.

— А что, мужики, — вмешался в разговор сравнительно молодой еще гласник. — А что, мужики, сад с фонтаном… Это же хорошо. Приехал сюда, сделал что надо, напоил коней в этом фонтане и с богом домой.

— Да как соорудить-то его? Тут и не придумаешь.

— Придумают. Лишь бы деньги были. Мастеров из города выпишут. А может, в волости кого найдут. Особенно из этих расейских. Погляди, какие колесухи они на наших речках понаставили. Нам и не снилось. С шерстобитками, крупорушками. За хорошие деньги они и фонтан соорудят.

— А в Ужуре перед волостью дивствительно устроен фонтан. Небольшой, конечно, но все время сикает.

— Тоже скажешь, фонтан. Это родник у них там из земли бьет. Водяная жила.

— Какая тебе жила? Не знаешь, так не говори. Дыру они там в землю провертели. Позвали анжинеров с рудника. Рудник-то у них рядом. Те приехали, что-то покумекали и давай сверлить. Сверлили, сверлили, пока из этой дыры не ударила струя. А ты — родник.

— В Ужуре, значит, просверлили, а мы чем хуже? Нам тоже можно дыру в землю просверлить.

— Чего проще. Давай! Кричи сходу. Может, послушают тебя.

— В самом деле, может, послушают…

Тут молодой гласник вскочил, подошел к двери и пронзительно закричал:

— Палисадник, мужики, надо! И чтобы с фонтаном! Как у ужурских!

— Ты что? Белены объелся?

— Придурок какой-то.

— Не до фонтанов тутака. И палисадник-то, видать, ставить не будем.

— Не хотят, значит. Правильно. Без фонтана какой палисадник. Без фонтана я тоже не даю согласия.

— Так как, братцы, с палисадником? — который раз спрашивал старшина. — Я думаю, ставить придется. И волость будет выглядеть лучше, и пылищи будет меньше…

— Не надо!

— Несогласные!

— Измором хотят взять.

— Значит, тогда красить будем с улицы, — подвел итог спорам старшина. — И окна, и двери. И ворота заодно подновим. Согласные?

— Согласные! — дружно ответил сход.

— Вывеску другую надо повесить. Эта совсем почернела.

Пока об этом судили да рядили, стало совсем поздно, и старшина распустил гласников.

На другой день сход с утра приступил к найму волостного писаря. Иван Иннокентиевич предоставил это дело решать со сходом старшине, а сам уселся в стороне у окошка с таким видом, как будто это его совсем не касается.

— А теперича, господа гласники, — начал старшина, — давайте нанимать Ивана Акентича и дальше заправлять нашими делами. Иван Акентич уж два года состоит у нас на этой должности. Крестьянский начальник, значитца, им очень доволен и препоручил мне и дальше подряжать его на эту должность. И на словах, значитца, наказывал, и вот бумагу насчет этого вчера прислал с нарочным. Читайте сами.

Тут старшина взял со стола небольшой листок и показал его гласникам.

— Давай ты, Колегов, что ли, — обратился он к анашенскому гласнику, который проверял волостные книги.

Колегов подошел к столу, осторожно принял листок, долго молча смотрел в него и потом положил его на стол.

— Сказывай, что вычитал? — раздались голоса.

— Обождите. Дайте человеку с умом собраться.

Наконец Колегов уразумел, что он вычитал, и одним духом выпалил:

— Крестьянский начальник пишет, чтобы непременно брать этого писаря. Другого ему, видать, не надо.

— Вот и я то же баю, — подхватил старшина. — Он, значитца, и мне то же сказал. Пока, говорит, Иван Акентич у меня в Коме, я, это самое, за волость спокоен.

Все гласники молча уставились на Ивана Иннокентиевича, который сидел как ни в чем не бывало на стуле у окна. Послышались разрозненные голоса:

— Приглянулся он ему, видать, чем-то.

— Такой же пузан. Разъелись на наших хлебах-то.

— Вот и держатся друг за друга.

— Так что будем делать, гласники? — спросил старшина.

— Нанимать придется. Куды подашься.

— Оно конечно. Раз такое дело.

— А мы несогласные! — раздались голоса. — Другого искать надо.