Чтение онлайн

В первый же вечер, выучив урок по этой книге, я начал читать ее дальше. Читал я, конечно, вслух, так как про себя читать еще не выучился. Дальше в книге шли маленькие рассказы и посказульки.

Во время моего чтения мама в кути сеяла муку. Услышав эти рассказы, она сразу же положила сито на стол и подсела ко мне послушать. А я этим сильно возгордился и с еще большим усердием стал читать разные побасенки про трусливую собаку, которая все время лает — волков пугает, а ходит с поджатым хвостом, так как очень боится этих волков, потом про ленивого Тита, которому лень идти на гумно молотить, а кашу он готов есть в любое время и сразу требует себе большую ложку, про сладкие гусиные лапки и все такое.

Но мама, оказывается, все эти посказульки хорошо знала и даже помнила на память, ведь Конон учился тоже по «Родному слову».

Не меньше посказулек мама любила разные поговорки из «Родного слова»: «Соха да борона сами не богаты, а весь мир кормят», «Не печь кормит, а нивка», «Лето собироха, а зима подбироха». Она повторяла за мной эти поговорки, как бы взвешивая их смысл.

— А ведь и в самом деле зима-то подбироха, — заключала она. — Сколько за лето-то припасешь да приготовишь, а за зиму все уйдет.

Чуня тоже любила меня слушать. Она уже знала и помнила кое-что из того, что я вычитывал, и, подобно мне, радовалась всему интересному и забавному. А потом как-то ловко все это переиначивала на мой счет. Увидит, что я чем-то недоволен, и сразу же спрашивает: «Федул, что губы надул? Неужто кафтан прожег?»

Отец тоже интересовался моим чтением «Родного слова». Он тоже знал от Конона эти истории, пословицы и поговорки, особенно про волков, лисиц и медведей. Он же был у нас охотник и немало добыл на своем веку этих зверей.

С левой стороны от входа в нашем классе стоял большой шкаф. Его нижняя половина была забита учебниками, тетрадями и школьными пособиями. Там же у Павла Константиновича хранился годовой запас карандашей, перьев и четвертная бутыль с чернилами.

А в верхней половине, за стеклянными створками, на трех полках стояли книги для чтения.

Как только мы одолели азбуку и перешли к «Родному слову», Павел Константинович стал выдавать нам книги из этого шкафа. Поначалу он давал нам книжки тоненькие, в красивых цветных обложках, с многочисленными картинками, потом книжки потолще и тоже с картинками. А в третьем классе мы читали уже большие объемистые книги. И тоже с хорошими рисунками.

Некоторые ребята не любили читать и брали книги только для того, чтобы смотреть в них картинки. А другим ребятам не давали читать дома. Усядется такой ученик с книжкой вечером к лампе, а его сразу же гонят прочь. Поучил, говорят, уроки, и хватит. А то с этим чтением и керосину не напасешься. И убавят свет в лампе. Подержит такой ученик книгу неделю-две, а потом несет ее на обмен Павлу Константиновичу. А тот сразу видит — прочитал он книгу или нет. И тем, кто брал книги только смотреть картинки, он новых книг уж не давал.

А мне читать вечером позволяли сколько хочешь, пока не легли спать. Так что я читал книгу за книгой и все время менял их у Павла Константиновича.

В течение трех лет пребывания в школе я перечитал множество книг. И каждая непременно чем-нибудь мне нравилась. Или приключениями на суше и на море, или рассказами про богатырей, про храбрых и благородных рыцарей, про разных полководцев или про хороших мальчиков и девочек.

А потом, ведь книги читались мною не только по напечатанным словам, но и по картинкам. По картинкам в книгах я получил представление о больших городах, о путешествиях на кораблях в далекие страны, о саваннах и прериях, о неграх и краснокожих индейцах, о разных войнах и полководцах.

А потом, мне нравилось еще рисовать по картинкам. Иногда в книгах попадались такие картинки, что сразу же хотелось их перерисовать. Вот только бумаги для рисования у меня не было. Ее надо было покупать у Яши Бравермана. И стоила она по копейке за лист. Попробуй тут порисуй. Денег мне никогда ни на что не давали. Берегли каждую копейку. Но все-таки я иногда просил у мамы эту копеечку. А она чаще всего вместо денежки давала мне яичко, которое я относил Яше Браверману. Он принимал яйца по одной копейке за штуку.

Возьмешь яичко, побежишь к нему и купишь лист чистой белой бумаги. А потом уж на этом листе и рисуешь все, что нравится. Рисовал я много, но получалось у меня все как-то неважно. Лучше всего почему-то выходили генералы с эполетами.

Один раз, когда я был уже в третьем классе, получил я от Павла Константиновича очень интересную книгу какого-то заграничного писателя — «Маленький лорд Фаунтлерой».

В этой книге рассказывалось о том, как один бедный американский мальчик, которого звали Кедрик Эрроль, сделался знатным английским лордом. В книге подробно описывалось, каким богачом стал Кедрик. Он жил в сказочном замке своего дедушка — графа Доринкура — в окружении послушных слуг в богатых ливреях, гулял со своим великолепным догом по прекрасному парку, в котором играли и резвились на лужайках кролики и зайцы и паслись серые большеглазые олени.

Другой мальчик возгордился бы на месте Кедрика, вообразил бы себя надменным наследником нескольких замков, обширных поместий и земельных владений. Но не таков был Кедрик. Сделавшись знатным лордом, он остался прежним хорошим мальчиком, готовым оказать помощь бедным людям. Он нисколько не боялся своего гордого и сердитого дедушки, графа Доринкура, который внушал всем окружающим трепет и страх, и смело ездил верхом по парку на маленькой лошадке-пони в сопровождении слуги.

Мне очень понравилась эта книга. Но не рассказом о смелости и храбрости маленького лорда и не описанием сказочной роскоши и богатства, которыми он был окружен по приезде к своему знатному дедушке. И даже не тем, что он был очень добрым и хорошим мальчиком. Книга произвела на меня неизгладимое впечатление картинками.

С самого начала Кедрик привлекает всех своим внешним видом. Мальчик не только сам красив. Он красиво одет… Одет в чудесную бархатную курточку, в короткие панталоны, в красные чулки и ботинки с пряжками… И везде, где бы он потом ни появлялся, он появлялся в этом удивительном наряде.

В других книгах мне уже приходилось видеть на картинках красиво одетых мальчиков. Но они почему-то сразу забывались. А наряд маленького лорда почему-то не выходил из моей головы. Особенно его бархатная курточка. Она не только делала его красивым, но каким-то непонятным образом выражала его мягкий, тихий нрав и готовность делать бедным людям добро.

Читая книгу про маленького лорда, я все время думал о том, что я тоже хороший и добрый мальчик и готов подать милостыньку каждому бродяжке, так как знаю, что бродяжки несчастные люди. И верхом я умею ездить не хуже маленького лорда, и в храбрости не уступлю ему. Но только никто этого не замечает, потому что я хожу в холщовой рубахе, в холщовых штанах и в сагырах, подвязанных веревочками.

А если бы у меня была бархатная курточка, короткие панталоны, красные чулки и башмаки с медными пряжками, то все сразу же увидели бы, что у меня тоже крепкий, гибкий стан, смелая, гордая поступь, умное выражение, что у меня тоже бойкий, веселый характер, тихий, мягкий нрав и что я тоже хочу помогать бедным людям.