Чтение онлайн

— Мне пришла в голову гениальная мысль! — заявил я.

Никто и головы не поднял, и я пошел дальше — мимо столов, заваленных бумагами, мимо машинок с дистанционным управлением и прочего реквизита, которым был забит весь офис «Топ Гир» на четвертом этаже лондонского здания Би-би-си. Группа готовилась к съемке девятого сезона программы. С тех пор как мне предложили роль ведущего, прошло уже четыре года.

— Специально для нового сезона! — произнес я.

Энди Уилман поднял голову от стола и саркастически хмыкнул. Будучи редактором «Топ Гир», он должен все наши безумные идеи и мечты собирать в программу. А еще на нем лежит ответственность оберегать нас от начальства, отдела жалоб, лобби, ратующего за политкорректность, и лобби, выступающего против автотранспорта.

Его стол не случайно стоит именно в общем зале. Он работает вместе с исследователями, продюсерами, руководителями производства. Он побывал на месте каждого из них и может, если понадобится, выполнять любую работу. Так что все они у него под контролем.

— Слушай… — Я хотел сказать это уверенно, но все равно это прозвучало как просьба. — Я просто хочу проехаться побыстрее. Вот и все. — Я пожал плечами и добавил с американским акцентом: — Быстро — значит быстро, приятель.

Нередко кто-нибудь из нас пытается убедить Энди, что тот или иной трюк будет жемчужиной очередной передачи. Нынешняя мечта захватила меня целиком, и я не хотел, чтобы Энди отверг мое предложение с ходу.

— Ни о каких гонках речь не идет. Нам просто нужно прибавить скорости. На прямой — вот в чем штука. И на машине, и на мотоцикле я уже выжимал двести миль в час. А каково будет пройти еще быстрее? — Я торопился развить свою мысль. — Скорость придает силы. В ней есть что-то будоражащее. Нам нужно просто найти то, что быстро движется по прямой. Я не хочу ставить никаких рекордов. Это будет рекорд для телепрограмм про автомобили. Наша будет самой быстрой в мире. Как тебе это?

Энди кивнул. Этот кивок видела вся съемочная группа, и я понял, что моя мечта воплотится в жизнь. Может быть…

Не раз бывало, что кто-то из нас предлагал что-то необычное. Однажды возникла идея погрузить машину в контейнер с водой, чтобы показать, как можно выбраться из затонувшего автомобиля. И вот холодным зимним днем я оказался за рулем старенького «воксхолл-карлтона», который висел на крюке подъемного крана над резервуаром с водой. Все было готово к съемке, и я должен был продемонстрировать, как человек впадает в панику, когда машина уходит под воду.

Режиссер в назидание показал мне видеоклип с тем же сюжетом. Опытный каскадер впал в такую панику, что я опасался, как бы он не умер от стресса прежде, чем утонет. Он вышиб ветровое стекло и сумел выбраться из машины. Я залез в «воксхолл», лишний раз напомнил себе про баллон с кислородом, спрятанный за сиденьем, жестом показал ребятам, что все в порядке, а себе пожелал отложить встречу со Всевышним хотя бы на некоторое время.

Признаюсь, довольно неприятно сидеть в машине, которая уходит под воду. В салон с грозным шумом ворвались потоки. Свет потускнел, вокруг все стало зеленым, и со мной случился приступ клаустрофобии. Однако я знал, что, прежде чем выбираться на поверхность, нужно подождать, пока вода заполнит весь автомобиль. Пока что вода поднялась мне по грудь. Я снова мысленно обернулся к баллону с кислородом, засунул в рот наконечник шланга. Впрочем, я надеялся без этого обойтись.

Наконец вода дошла мне до шеи. Я помнил, что мне нужно будет сделать последний глоток воздуха. Реальность оказалась куда более страшной, чем я рассчитывал. Я впал в ужас от того, что безумно боялся запаниковать. А если я потеряю сознание? А если замок заклинит? Мы приняли все меры предосторожности. У меня имелся баллон с кислородом, команда водолазов была в полной боевой готовности. Главным было не паниковать. Идиота спасать куда труднее, чем разумного человека. И я буду выглядеть полным отморозком, а вся группа будет смеяться надо мной до скончания дней.

Итак, я глотнул напоследок воздуха, подождал, пока машина ляжет на дно, открыл дверцу, которая поддалась на удивление легко, выплыл из машины и пулей взлетел на поверхность. Оказалось, что ничего сложного тут нет. Но топить машину в канале я все-таки никому не советую.

Позже специалисты сказали мне, что можно, конечно, ждать, пока машина опустится на дно. А если она окажется рядом со старым холодильником и дверца не откроется? Полицейские рассказывали, что порой приходится поднимать из озера машины, из которых вполне можно было бы выбраться, только вот водители так и оставались сидеть на своих местах, пристегнутые ремнями безопасности. Вот что такое впасть в панику.

За четыре года работы в программе я заработал репутацию парня, готового на любой риск. Я целиком и полностью доверился своей группе, знал, что они умеют предвидеть все. Мне просто повезло: я получал деньги за то же, чем занимался с самого детства, когда демонстрировал велосипедные трюки. Кроме того, мне удалось 24 часа проездить на 2CV по Снеттертонскому треку, прокатиться вместе с норвежской олимпийской командой бобслеистов в Лиллехаммере, пробежаться вместе с быками в Памплоне.

Кто-то предложил снять сюжет о машине, в которую попала молния. Сидеть в машине и ждать, пока в нее попадет молния, было бы слишком долго и дорого. Нам нужно было как-то эту молнию обеспечить. В Германии мы отыскали исследовательскую лабораторию, где научились генерировать искусственные молнии. Естественно, добровольцем оказался я.

Машину поставили на участке, обнесенном колючей проволокой и увешанном предупреждениями о том, что попавшие сюда рискуют получить разряд в миллионы вольт. Съемочная группа сидела по ту сторону проволоки, немцы нажимали на кнопки в центре управления, а я сидел в машине и думал, каково это — получить удар молнии. Мы хотели продемонстрировать эффект клетки Фарадея: разряд электричества от удара молнии не проходит через центр объекта (отчего все внутри, включая меня, неминуемо зажарилось бы), а идет по металлическому контуру и уходит в землю через колеса. Шины не расплавятся, ветровое стекло не лопнет, волосы у меня дыбом не встанут, и режиссеру в конце съемочного дня не придется заполнять всяческие бланки и формы.

Так должно было произойти согласно законам науки. Молния должна была вести себя так, как предписали ученые. Тем не менее, сидя в машине и ожидая направленного на меня разряда в миллионы вольт, я нервничал. А что, если закон возьмет и как раз сегодня переменится? Раздастся оглушительный треск, в машине мелькнет голубая вспышка, и все будет кончено.

За долю секунды миллионы вольт лучшей искусственной молнии в мире преодолели пространство в несколько футов, потянулись к металлическому каркасу машины и ушли в землю. Я сказал в камеру:

— Если я сейчас разговариваю с вами без крыльев за спиной и нимба над головой, значит, мы продемонстрировали вам теорию на практике.

Я выжил, мы собрали аппаратуру и отправились домой.

И вот я еду к Минди с рассказом о новом трюке, который я готов проделать ради журналистики, развлечения публики и ипотеки, которую мы выплачиваем. Едва я открыл дверь, ко мне кинулись дети и животные. Теперь у нас было уже две дочки — у Изабеллы появилась младшая сестренка Уиллоу, которой уже исполнилось три. А еще имелось пять собак, четыре кошки, четыре лошади, небольшая отара овец и несколько кур. До Лондона было далековато, зато, оказавшись дома, я тут же забывал про городскую суету. Мы катались на лошадях, гуляли в лесу с детьми и собаками. В Минди проснулась страсть к машинам, и, когда время и дети позволяли, мы с женой отправлялись кататься на мотоциклах. В 2005 году Минди получила права на вождение мотоцикла, и в июле того же года я подарил ей на день рождения «харлей».

Впрочем, забыть о моей работе нам не удавалось никогда. Порой Минди с трудом заставляла себя смотреть запись очередного трюка, который я проделывал для «Топ Гир». На кадрах с машиной под водой Минди плакала от ужаса. И сказала, что хоть я и сижу с ней рядом, ей все равно страшно.

В тот вечер мы немного поговорили насчет моего плана про скорость. Но до воплощения идеи в жизнь оставалось еще много времени.

Через двадцать четыре часа мне предстояло оказаться в глубокой коме, с отеком мозга, распирающим череп. Но пока что я был в Бедфордшире, сидел на поле в «лендровере» и выбирал сор из собачьей шерсти — это странное занятие меня успокаивало. Я вспоминал подробности сегодняшней съемки.