Чтение онлайн

Под стрехой виноградная лоза с тяжелыми гроздьями винограда, на завалинке горшки с комнатными цветами. В носках, в военных брюках и в манко, с заложенными за голову руками, с закрытыми глазами и с подушкой под поясницей, капитан покачивается в кресле-качалке…

— Пришел-таки, Вишан?

— Товарищ капитан, рядовой… — Бессмысленно представляться, но надо все-таки соблюдать общепринятые нормы.

— Все же пришел! А я уже не надеялся, хотел сам заглянуть к тебе.

С противоположной стороны ракитового стола еще одно кресло-качалка. Капитан предлагает мне сесть.

Сажусь, но не расслабляюсь: спина прямая, как будто проглотил шест.

Капитан вытирает лысину большим платком:

— Что скажешь? Жара какая, а?

Что мне сказать? На самом деле я ее не очень-то ощущал. Я шел большей частью по теневой стороне и не торопясь. Это ерунда по сравнению с занятиями в поле, в полной выкладке и с оружием.

— Чего-нибудь холодненького?

Я не знаю, отказаться или согласиться. Воинские уставы ничего не предусматривают для таких случаев. Но командир понимает неловкость моего положения. Он приносит из холодильника запотевшие стаканы с соком. Подношу к губам. До чего вкусно! Капитан не садится. Вытаскивает какие-то сухие листья из цветочных горшков. Я не подымаю глаз выше его лодыжек. У него деформированные ступни. Видимо, от маршей, от отморожений, от болезни. Кто знает, от чего? Капитану скоро на пенсию.

Некоторое время мы молчим, но обращаемся друг к другу мысленно.

Как здесь спокойно! Как будто я с моим отцом, о котором я мечтал, которого хотел видеть… Словно я поговорил с самой доброй и самой мудрой частью человечества. Если бы у капитана был сын… Но, кажется, он говорил, что у него он есть.

— Мой сын уехал из дому…

Может, и к моему отцу в один прекрасный день придет заблудший молодой человек, и папа предложит ему стакан холодного сока. Вероятно, отец покажется ему самым добрым и самым мудрым человеком на земле. И он тоже глубоко вздохнет и признается юноше, что и у него есть сын, который собрался уходить из дому.

Что касается капитана, было бы лучше, если бы у него была дочь. Когда убегает девушка, в этом есть что-то забавное. Рассказы о парнях, которые покидают дом, знаю по себе, — нелепы и грустны.

Но капитан, видимо, решил исповедаться.

— В конце концов, он сам зарабатывает на жизнь, имеет мало-мальскую популярность, может, не стоит делать из этого проблему?

Так оно и есть, зачем делать из этого проблему, да еще и меня впутывать?

— Хотел быть независимым…

Может, вы просто не знали его, капитан? Приходит время, когда мальчишкам надо почувствовать себя независимыми, когда они хотят положить конец покровительству и заявляют об этом недвусмысленно. Может, и с вашим сыном было, так?

— Я часто вспоминаю, как он мне рассказывал о своих красивых снах, Он мечтал стать морским офицером. С третьего класса конструировал корабли, получал призы на различных конкурсах по моделизму. Однажды даже на международном. Он был одним из способнейших математиков в школе…

Да, так случается, капитан, случается иногда, и не только с лучшими.

— Кто бы мог подумать?

Стоп, капитан! Надо оставаться мужчиной, ведь вы же солдат, хотя сейчас в носках и в майке, в кресле-качалке, в приятной тени!

— То, что он провалился при поступлении в институт в первый год, можно понять, но чтобы отказаться попробовать во второй раз и убежать из дому только потому, что я настаивал, — это уже слишком!

Будьте мужественным, капитан, вы отлично понимаете, что еще не все потеряно, что есть еще тысяча и одна возможность и столько же. шансов исправить положение!

— Разве некуда пойти учиться после лицея? Мог бы получить профессию. У него же нет никакой специальности, кроме временного удостоверения солиста ансамбля управления гостиниц и ресторанов.

Скажите на милость, какой Челентано! Но оставим все как есть. Тем более что парень зарабатывает себе этим на жизнь и ест свой хлеб!

— Может, не надо было отдавать его учиться игре на гитаре, но говорили, что музыка сродни математике и взаимно дополняет…

Да полно, капитан! Это не тот случай.

— Дошел до того, что пел для выигравших в спортлото и лотерею, когда те совершали круизы. Прислал мне по видовой открытке из Одессы, Стамбула, Марселя, Неаполя, только с адресом и ни слова больше…

Парень занят, забот много, кто знает, может, он раздает автографы девицам, которым посчастливилось вытащить самый крупный выигрышный билет. Можно ли, капитан, принимать все так близко к сердцу?

Я пришел к капитану со своими проблемами, а выслушиваю его исповедь. Капитан, по-домашнему расположившийся в кресле-качалке, казался обыкновенным человеком, который переживал свою личную, маленькую драму. Переживал самостоятельно, не навязывая ее другим.

Мои сложности, несомненно, были личного свойства, а раз так, то чего я лезу с ними к командиру батареи? На что я надеюсь?

Зачем мне все это? Ведь существует же устав. Есть проблема — обращаешься к командиру отделения и, если он не может ее решить, просишь разрешения обратиться к командиру взвода и так далее. Но что бы я доложил сержанту? О моем прошлом? Оно в образе упыря каждую ночь терзает мне душу, высасывает соки… Сержант, верзила-сержант, он здоровый парень из деревни, зеленый-зеленый дубовый листок, хороша жизнь, когда ты военный [13] . Лейтенант — парень приблизительно моего возраста… В исключительных случаях можно обращаться непосредственно к старшим начальникам. Но можно ли сказать, что мой случай исключительный?

— Ну почему вы мне не дали винтовку тогда, когда было нужно? Пять патронов в магазине и один в стволе. Или лучше автомат… «Бах-бах» в ту уродливую тварь, и. нет моего прошлого.

Мой отец… Было чему радоваться — он нашел меня. С помощью пастухов, лесников, охотников, органов общественного порядка и армии, но главное — он меня нашел.

Мама… Она была счастлива. Потому что только от счастья можно так плакать. Боже, как она плакала!

— Уйти, так уйти… — Слова ее тонули в плаче. — В лес. Ночью в лес…

Бедная мама! В самом деле, кто подумал о ней? Она уже давно отодвинулась на задний план. Она делала все, что было в ее силах, чтобы на нее не обращали внимания. Как будто стыдилась, что живет на этом свете между жизнью и смертью, ни с живыми, ни с мертвыми. Как будто хотела приучить нас к мысли, что скоро уйдет по ту сторону бытия. Обызвествленные легкие, кости, пораженные палочкой Коха до самого мозга, грудь, которую я никогда не сосал, была удалена — обо всем этом мне предстояло узнать позже. Столько было у нее причин держать меня на расстоянии!