Чтение онлайн

— Сам, — холодно отреагировала Света на бурную реакцию сестры, и уже мне: — Олег, в зале на кресле лежат полотенца и… твоя старая рубашка. Иди приведи себя в порядок.

— Спа… спасибо тебе, — глухо ответил, любуясь точеной фигуркой бывшей жены.

На что она лишь передернула плечами, добавляя:

— Тебе сегодня весь телефон родственники оборвали и жена. Я поставила лишь на беззвучку. Сама не отвечала. Так что думай оправдание, но, пожалуйста, меня не упоминай.

Вика после этого прыснула со смеху.

— А что, это даже забавно! Одна детей рожает, вторая для души-и-и, — Виктория даже глаза прикрыла, изображая удовольствие, а я невольно поморщился от камня, брошенного в мой огород.

— Для души, Викуль, обычно заводят любовниц, — голос Светы звучал ровно, без эмоций.

Но меня от этой фразы, брошенной практически равнодушно, все внутренности в узел скрутило. Слишком хорошо я знал свою жену, пускай уже и бывшую, чтобы отчетливо понимать, что за ней скрывается в действительности.

— Ага, — тут же откликнулась Виктория, — он ее и завел, а девочка оказалась с сюрпризом! Хоп-хоп и сразу в дамках.

— Олег, поверь, мое терпение не безгранично возиться с тобой…

— При живой-то жене, — вставила свои пять копеек это мелкая зараза, за что удостоилась сурового взгляда от меня.

— Морозов, иди уже, а.

Молча вышел из кухни, оставив их вдвоем. И сейчас рассматривая себя в зеркале, понимал реакцию Виктории. Волосы торчали в разные стороны. На здоровой щеке след от подушки. Нос и губы разбиты, и слегка припухли. Запекшаяся кровь на скуле. Рубашка тоже заляпана кровью. И довершали картину фингалы под глазами, делая меня похожим на филина.

— Допился ты, Олег Николаевич, — поделился мнением я со своим отражением, и стал раздеваться, чтобы принять душ.

Из ванны вышел почти человеком, если уж не внешне, то по внутреннему состоянию точно, и направился к девушкам. В кухне Светлана была одна, задумчиво что-то пила, закусив нижнюю губу. Вновь я залип на ней. Какая же она красивая.

— А где Виктория? — поинтересовался, привлекая к себе внимание, но не проходя дальше порога.

— Ушла, — ответ прозвучал слегка раздраженно. — Садись ешь и уходи.

— Свет, я…

— Именно, Олег, ты! Ты был инициатором всего того, что случилось, и что мы имеем по итогу, — она нервно дернула рукой, едва не расплескав содержимое чашки. — Я нисколько не снимаю с себя вину, в любом случае, в развале отношений виноваты оба. Но нас уже нет! Как ты этого не поймешь?!

Резко дернулся к ней, обнимая за плечи.

— Светка! Светочка, родная… Ну, прошу, не надо. Ты думаешь, я не понимаю этого? Думаешь, не корю себя за это?!

— Так, если все-то ты прекрасно понимаешь, — дернулась, пытаясь вывернуться из моих объятий, с яростью смотря в глаза. — Спрашивается тогда, какого лешего продолжаешь таскаться сюда?! Надеялся, что не замечу твою машину под окнами?! Да ты даже место парковки не меняешь!

— Мне просто плохо… — прошептал, выпуская ее из объятий.

— А ты думаешь, мне было хорошо?! — молча наблюдал, как она подошла к окну, отставив чашку и обхватывая себя руками.

— Без тебя плохо, Свет, — тяжело опустился, практически рухнул, на стул, обхватив голову руками. — Без тебя.

— Сейчас уже ничего не исправить, Олег… Я перегорела.

Она обернулась, полоснув равнодушным взглядом, отдающим горечью.

— Давай, не будем портить то светлое, что между нами было в прошлом. У тебя теперь своя жизнь, у меня своя и они больше никак не пересекаются.

Долго молчал, не произнося ни слова. Никак не мог выдавить из себя хоть что-то. Но время шло, тишина давила гранитной плитой, оголив нервы, натянув их до предела.

— Пожалуйста, Олег, услышь меня. Дай вздохнуть спокойно… Прошу, — и столько в голосе мольбы вперемешку со слезами, что я не выдержал, медленно кивнув головой.

— Я тебя услышал, — и сам не узнал свой голос. Он звучал так глухо и надломлено, практически безжизненно. — Спасибо, Свет, тебе за все и… прости.

Есть не стал, молча оделся и ушел, усиленно стараясь подавить в сердце глухую боль.

Свет в коридоре погас. На несколько томительных минут повисла тишина. Олег явно ждал, что его выйдут проводить, но я так и не вышла. Осталась глуха и безучастна к его немой мольбе. Не стала продлевать агонию. Хватит. Лишь позволила себе минутную слабость, крепко зажмурилась, опалив щеки злыми слезами, которые тут же смахнула уверенной рукой, и отвернулась к окну.

Щелчок замка, миг безмолвия, и он ушел, очень хотелось бы верить, что навсегда. Сейчас я этому от души молилась. Так неистово, как только могла. Я уже дико устала от этого затяжного дня сурка. Моя жизнь последние полгода очень смахивала на бег по замкнутому кругу, который никак не получалось разорвать до недавней встречи с Ильей.

Они — и Олег, и Ольга — просто не давали мне возможности забыть все, периодически пытаясь разворошить поджившую рану, тыкая в нее, как палкой, какими-то дурацкими требованиями, претензиями, желаниями.

Сегодня, пока Морозов спал, я долго на него смотрела, анализировала свои чувства. Вдруг все же ошиблась и ничего не ушло? Просто погребено под толстым слоем пепла из обиды, боли, разочарования. И я вру Илье, обманываясь и сам!

Но нет, не ошиблась. И чем дольше я на него смотрела, тем отчетливей это осознавала. В ответ на мой вопрос, как в той песне, была тишина и еще, наверное, пустота.

В общем… НИ-ЧЕ-ГО!

Ведь не зря Олегу сказала, что перегорела. Это абсолютная правда. И сегодня я это поняла как никогда.

Поняла, приняла и окончательно перевернула страницу своей семейной жизни с Морозовым. И Илья сыграл в этом ключевую роль. Он как глоток свежего воздуха, дал мне ощутить, что я жива и могу чувствовать. Подарил надежду. И уже за это я ему была безумно благодарна.

Он не доставал своей ревностью, хотя я видела, как сложно ему было вчера оставить меня с Олегом наедине. Одна простая фраза: «мне остаться?», а сколько в ней было скрытых эмоций.

И я бы с радостью сказала да, но у нас ребенок, с интересами которого стоит считаться.

И сама усмехнулась проскочившей мысли. Надо же… «у нас»! Я Сашу уже не рассматриваю, как чужого. Он мой.

Да, очень боюсь, как мальчик отреагирует на наши с Ильей отношения. Ведь у Александра проскакивало несколько раз на занятиях на тему семьи, что им с отцом никто не нужен. Они счастливы и так.

Да, он может расценить все это, как «покушение» на его уже устоявшийся мирок. И опять да, я не знала, как вести себя с ним потом, когда все откроется. Что ему сказать? Как донести? Поверит ли? А вдруг оттолкнет и не позволит быть с ними? И еще миллион этих да! Я дико переживаю обо всем этом, но несмотря ни на что он уже мой. Сложный. Колючий. Закованный в безразличие к миру, а иногда и агрессию, как в защитный панцирь. Глубоко ото всех пряча боль и растерянность. И мне хотелось ему помочь раскрыться и поверить, подарив всю нерастраченную материнскую любовь.