Чтение онлайн

Киоко не терпелось пообщаться с этим полицейским, мистером Саном. События в ее понимании начинали складываться в определенную картину, и картину серьезную. Сан представлялся ей одной из составляющих фигур триптиха. Майджстраль, Фу Джордж и Сан - все трое летали по орбите вокруг станции Сильверсайд, словно хищный спутник вокруг Рассветной Звезды, и каждый держался на орбите за счет взаимного антагонизма.

Киоко Асперсон была не просто журналисткой. Она представляла себя драматургом, который работает с живыми, пребывающими в неведении объектами. Драматургом, видящим закономерности жизни, заставляющим их принимать их осязаемую форму и представать перед зачарованными взорами телезрителей.

В ситуации, сложившейся на станции, драматургии было хоть отбавляй. Нужно только не сомневаться в том, что она осуществима.

Тихонько жужжа, робот "Цигнус" проплыл мимо Грегора как раз тогда, когда тот дотронулся левой рукой до замка и быстро вскрыл его. Радуясь, что проделал операцию одной рукой, Грегор открыл дверь и вошел в бальный зал.

В большом овальном зале не было ни души. Роботы натирали пол, не обращая никакого внимания на зловещее свечение Рассветной Звезды. Грегор улыбнулся.

Сверившись с дистанционными схемами, удерживаемыми в памяти, Грегор включил репеллеры летательного аппарата и поднялся к потолку. Утро ему пришлось провести за сборкой приборов из совершенно безобидных игрушек, приобретенных в магазинчике электроники и лавочке, где торговали гэджетами, и теперь он намеревался испытать аппаратуру.

– Жемчужница. Ты выглядишь сногсшибательно.

– Котани.
– Жемчужница обнюхала уши маркиза и подала ему три пальца. Ну, как твои планы?

Котани удивленно выпрямился.

– Планы?
– Он прижал руку к сердцу.
– Я, дорогая... Какие планы?

Жемчужница взяла его за руку:

– Я видела, как ты по-деловому беседовал с Сильверсайдом весь вечер, Котани. А я понимаю, что ты не стал бы тратить время на чепуховую болтовню, если бы у тебя не было чего-то на уме.

Котани изысканно улыбнулся.

– Ну, что ж...
– проговорил он.
– Есть у меня кое-какие проекты. Но планы, замыслы... Нет.
– Он фыркнул.
– Я же не Дрейк Майджстраль.

Жемчужница улыбнулась:

– Ну хорошо, тогда скажи, как продвигаются твои... проекты?

– Нормально. Остается договориться о некоторых мелочах.
– Он испытующе посмотрел на Жемчужницу.
– Что-то я не заметил тебя за завтраком.

– У меня в номере было немного фруктов. Я сегодня выступаю на гонках, не забывай.

– Букмекеры барона ставят на тебя пять против трех.

– А как насчет герцогини?

– Поровну.

– Пожалуй, мне стоит притвориться хромой. Это может слегка повлиять на ставки.

Жемчужница выпрямила ногу и задумчиво помассировала бедро.

– Стало быть, ты собираешься выиграть?

– А как же. Ты меня знаешь, Котани. Я не проигрываю в соревнованиях. И потом...
– Она заговорщически улыбнулась.
– Я только что с гоночного поля. Пока все завтракали, я маленько потренировалась. Я знаю пару-тройку хитростей, с которыми ее милость вряд ли сталкивалась, выступая в любительской лиге.
– Жемчужница сделала несколько шагов, чуть прихрамывая, и нахмурилась. Она решила, что стоит хромать не так сильно.

Котани, улыбаясь, смотрел на ее игру.

– Я-то, конечно, поставлю на тебя.

– Спасибо, Котани. Твоя вера воодушевляет меня и придает уверенности. В деньгах ты всегда соображал.

– Барон Сильверсайд.

Услышав голос Майджстраля, барон зарделся, бакенбарды его вздыбились, словно щетина на загривке озлобившегося зверя. Руки Майджстраль ему не подал, да барон (как показалось Дрейку) этого и не заметил.

– Майджстраль, - отозвался барон.

– Барон, честное слово, я вынужден пожаловаться на ваших полисменов. Я понимаю, что они обязаны выполнять свои служебные обязанности, но от их работы одни неудобства, и только.

– Майджстраль, - снова проговорил барон. Глаза его покраснели, голос охрип. "Наверное, - подумал Дрейк, - не спал всю ночь и орал на подчиненных".

– Они копались в моих сумках и конфисковали многое из личных вещей сразу же, как я сюда прибыл...

– Майджстраль.

Цвет лица барона неумолимо стремился к фиолетовому краю спектра.

– А прошлой ночью, - продолжал Дрейк, - целая банда ваших людей ворвалась ко мне в номер, когда мы с моими помощниками отдыхали. И поскольку мистер Кингстон, как официальное лицо, уже успел лишить меня средств, необходимых для работы в рамках моей профессии, я рассматриваю визит полиции как ограбление и оскорбление личности. Уверен, это не та репутация, которой добивается станция Сильверсайд в глазах гостей. Я лично хотел обратить на это ваше внимание, барон. А ваша репутация, на мой взгляд, такова, что, не сомневаюсь, вы захотите персонально во всем разобраться.

– Если это сделали вы, Майджстраль...

Майджстраль разыграл неподдельное изумление.

– Это никак не мог сделать я, барон, если только ваша полиция не проявляет полную некомпетентность либо если в ее рядах не процветает коррупция, но я уверен, что это не так. На самом деле они просто излишне официозны и неловки.
– Он улыбнулся.
– Во всяком случае, я не сомневаюсь в том, что вскоре к вашим агентам обратится некто, кто предложит вам выложить разумную сумму за коллекцию баронессы. Тогда вы и ваша станция обретете потрясающую популярность, и уж популярности этой не будет цены. Приятного вам дня, мой господин.

Барон промолчал. Похоже, он лишился дара речи. Майджстраль обнюхал его уши и удалился.

К слову сказать, барону сегодня было не до разговоров.

Роман сидел в своей комнате и занимался шитьем. Как правило, он поручал это дело портным или роботам, но ему вовсе не хотелось растолковывать какому-нибудь портному, для чего именно понадобился этот конкретный предмет. Поэтому Роман орудовал иглой, подшивая край мешка, которому в дальнейшем предстояло где-то парить, будучи управляемым с дистанционного пульта.

На столе перед Романом лежал еще один разрабатываемый им проект. Слуга составлял родословную Майджстраля.

Роману всегда не давало покоя то, что, в то время как свою генеалогию он знал на протяжении десятков тысячелетий, вплоть до дней основания Империи и времен первых хозалихских завоеваний, отсчет родословной Майджстраля обрывался временем покорения Земли.

Любовь Романа к порядку из-за этого сильно страдала. Ему казалось, что в том, что родословная слуги длиннее, чем у хозяина, есть что-то неправильное.