Чтение онлайн

Вот и еще уйдут люди на войну… полные сил и здоровья… вернутся ли? Он вызвал секретаршу и попросил написать приказ об освобождении призывников.

…Бригада Савченко замучилась с укреплением моста. Тяжелый, громоздкий столб, еле удерживая в руках, раскачали и погрузили в воду. Он коснулся дна и мгновенно всплыл, чуть не вырвавшись из рук. Одежда людей пропиталась ледяной водой, мокрые руки коченели. Наконец, при помощи каната и крючьев удалось вогнать первый столб в дно реки. Несколько человек, поднимая тяжелую чугунную «бабу», стали вколачивать столб глубже в грунт.

К вечеру пять столбов были вбиты в дно реки и укреплены. Мост всё еще вздрагивал и поскрипывал. Поднявшийся ветер гнал по воде грязные, пенистые барашки. Люди устали. Одежда вымокла, по лицам струился пот.

Когда возились с последним столбом, никто не заметил, как течение принесло огромную корягу. Нырнув под мост, она со страшной силой ударилась о столб. Плотника Григория, который поддерживал его, сбросило в реку, как пушинку.

Это произошло так неожиданно, что все замерли, глядя на то место, где исчез в воде плотник. Первым опомнился Савченко. Он рванул с себя ватную куртку и, перемахнув через перила, бросился вслед за Григорием. Сдавленный крик вырвался у людей. Все бросились к берегу, за шестами и веревками.

— Погибли! — в отчаянии закричал один из молодых рабочих.

В первое мгновение ледяная вода сковала тело Савченко. Захватило дух, голова налилась тяжестью и зазвенело в ушах. Но Савченко был неплохим пловцом. Когда-то, поспорив, он переплыл в самом широком месте Днепр. Он вынырнул и сразу же увидел далеко впереди барахтавшегося Григория.

Сильными взмахами рук Савченко стал приближаться к нему. Намокшая одежда и особенно тяжелые сапоги мешали движениям.

Течение было таким быстрым, что люди, бежавшие вдоль берега, не поспевали за Савченко.

Но вот на поверхности воды снова показалась голова Григория и вслед за нею, почти рядом, встопорщилась всё та же коряга.

— Григо-орий, берегись! — кричали с берега.

Видно было, что Григорий не расслышал, но испуганно метнулся в сторону. На берегу облегченно вздохнули. Расстояние между Савченко и Григорием сокращалось…

Варя чуть не заболела от испуга, когда муж весь мокрый, с израненными руками и лицом, появился на пороге.

— Вася!! Что случилось?

— Ничего… Ты не волнуйся. Дай мне переодеться и, пожалуй… стопку водки, — сказал Савченко.

Отогревшись и пообедав, он рассказал жене о случае на реке. Варя всплеснула руками.

— Вечно ты оказываешься в самом опасном месте!

— Ну-ну… А кто же должен оказываться в самом опасном месте? — примирительно улыбнулся жене Савченко.

— То ты гонялся за диверсантами, то ходил па эту ферму… Могли убить, подстрелить где-нибудь из-за угла… Теперь чуть не утонул!

— Ладно, Варюша… Человека надо же было спасать. А потом — я каждый раз вспоминаю: а как же на фронте?

— Да разве я говорю, что не надо! — воскликнула Варя, прильнув к мужу. — Просто боюсь я за тебя, Вася…

— Живем в таком краю, Варенька, где опасность может встретиться каждый день. Природа тут немилостивая.

Признаться, сначала Памир несколько испугал Савченко, потом поразил своим величием, потом покорил. Тяжелая борьба, которую вели тут люди с суровой природой, захватила и восхитила его. У него было крепкое здоровье, большие рабочие руки и поэтому он скоро перестал ощущать трудности жизни в этом заоблачном горном краю. Чуть не утонув в бешеной ледяной реке, он даже не простудился и теперь благодушно подшучивал над женой.

За стеной, в соседней комнате общежития раздавались шумные голоса и громкий смех.

— Что это там такое? — спросил Савченко.

— Это Пулату ребята проводы устроили. Разве не знаешь, — он уходит в армию?

— Как не знать — знаю. Уезжают ребятки помаленьку. Родина требует…

В дверь постучали. Вошел Пулаг.

— Василь Иванович, зайди, пожалуйста, посидим немного! На прощание, — попросил он.

В коридоре, освещенном тусклой электрической лампочкой, Пулат подхватил Савченко под руку и неожиданно потащил его в темный угол.

— Савченко, что тебе сказать хочу на прощание… — шепотом проговорил он. — Ущелье ходил я смотреть!..

— Ущелье? Зачем?

— Понимаешь, на склоны и в пропасть лазил, как кошка, каждый камень смотрел, чуть не сорвался…

— Что же ты там искал, золотой камушек?

— Какой там камушек. Быкова искал. Душа не на месте была. Кто его знает, думаю, может лежит где в стороне… Такой разговор ведь был. Вот и ходил проверить. Нет Быкова. Только кости зайца нашел да вот это. — Пулат вынул из кармана кусачки.

Кусачки? Ты где их нашел?

— На правом склоне, высоко на выступе, откуда обвал случился…

— Та-ак… Ну, ладно, Пулат. Авось не провалился он сквозь землю. Найдем. Спасибо, что сказал.

Савченко пощелкал кусачками.

— Что это у тебя за шум?

— Выпивают ребята немножко на прощание. Призывники собрались.

— Ну, пойдем.

Когда Савченко вернулся домой, Варя еще не спала. Она сочувственно посмотрела на усталое лицо мужа, улыбнулась.

— Что, «разводящим» был?

— Да нет… Всё в полном порядке.

Когда он улегся, Варя подсела, погладила мужа по руке.

— Вася! Что я хотела сказать тебе… Ты замечаешь, что в семье Черновых очень неладно?

— Да? Ссорятся, что ли?

— Нет, не ссорятся, но как чужие. И мне кажется, что Владимир Константинович тоже немного виноват.

— Не люблю я этой взбалмошной барыньки!

— Мне она тоже не особенно нравится. Но в последнее время Лидия Львовна как-то изменилась. Стала серьезнее. И грустная такая.

Все-таки она образованная женщина, закончила институт — не может быть, чтобы она была совсем пустышкой. Надо ее как-то втянуть в общественную работу, что ли? А, Вася?

— Попробуй…

— Погоди, что значит «попробуй». Ты скажи: «попробуем».

— Я, Варюша, не умею вести разговоры с такими деликатными дамами. А ты попробуй. Ты же у меня умница. А я агитирую больше киркой, лопатой… Станешь рядом — ану, давай, ребята!

— И ворочаешь за троих ребят, — ласково усмехнулась Варя.