Чтение онлайн

Наконец, Броган заговорила, закладывая за ухо прядь волос.

– Ты чему-нибудь из этого веришь?

Уилкинс на мгновение поднял глаза к небу:

– Не-а, но я не понимаю, зачем ей звонить, если она сама убила жертву. Почему не выбросить тело? Доехать до Байи и сбросить его в коллектор.

Броган на секунду задумалась:

– Сколько из тех задниц, с которыми нам приходится возиться, делают что-то разумное?

– Выразить в процентах? – улыбнулся Уилкинс.

Броган кивнула:

– Где-то между нулем и… нулем.

– В любом случае, еще рано делать выводы. По крайней мере, пока мы не поговорим с этим парнем из ОПУ, – заметила Броган.

– Еще надо разобраться, кто жертва, – добавил Уилкинс. – И что случилось с ее головой.

Гараж осветился – кто-то из полицейских фотографов снимал со вспышкой, – и Броган взглянула в его сторону.

– Похоже, я знаю ответ. Мой приятель из Центрального рассказал о свежем деле. Вчера утром они обнаружили женскую голову, засунутую в газетный автомат неподалеку от здания окружного суда. Сначала они приняли это за какое-то исламистское дерьмо, но потом выяснили, что жертва – порнозвезда. Я позвоню им и скажу, что мы нашли остальное.

Уилкинс мрачно улыбнулся напарнице:

– Этот парень из Центрального не сказал тебе цвет волос жертвы?

– Нет. А зачем?

– Ну, если коврики подойдут к шторкам, тогда это точно она.

– Вряд ли коврики помогут, – поморщилась Броган. – Эти девочки обычно гладкие снизу, как колено.

Она на секунду задумалась:

– Ты уже работал в полиции во время дела «Четверых на полу»?

– Парень – порнозвезда, верно?

– Ага, чувака звали Джон Холмс. Он работал порноактером, и неплохо, но подсел на тяжелые наркотики. Потом его нашли в квартире мертвым, вместе с тремя приятелями. Еще год или два назад было нападение с мачете. Тоже народ из порнобизнеса.

– А какая связь с этим делом? – спросил Уилкинс.

– Прямой, может, и нет, но это очень хреновый способ зарабатывать на жизнь. Наркота, болезни, куча подонков. Невинные души там не выживают, – ответила Броган.

Уилкинс обернулся в сторону Рейвен и прищурился.

– А если так, она знает намного больше, чем рассказывает.

– В любом случае я бы не стала напрягаться, – заявила Броган.

– Это почему?

Броган пожала плечами:

– Тело нашли в Ван Найсе, голову – в Центральном. Значит, весь комплект приземлится на чьем-то столе в Главном полицейском управлении. А раз так, все дело – ННП.

– ННП?

– Не наши проблемы, – улыбнулась напарнику Броган.

Стэннер приехал почти час спустя, его широкие плечи и масса курчавых волос были хорошо заметны в толпе. Рейвен встречалась с ним дважды: один раз у себя дома и еще раз, когда привезла часть тех писем в его кабинет в ОПУ. Он ей нравился. Он не смотрел на нее, как на кусок мяса или как на человека, который не заслуживает защиты из-за своего образа жизни.

Когда на нее посыпались письма и начались телефонные звонки с молчанием в трубку, Стэннер сделал больше, чем она ожидала. Он организовал установку в ее доме сигнала вызова полиции (хотя ей пришлось за это заплатить), дополнительные патрули в ночное время и добавил ее адрес в список «особых мест» диспетчерской. Однако они столкнулись с проблемой. В отличие от подавляющего большинства подобных случаев, объяснил ей Стэннер, ни сама Рейвен, ни Стэннер и полиция Лос-Анджелеса даже спустя несколько месяцев расследования не представляли, кто же ее преследует. Письма и молчаливые звонки стали криминальным эквивалентом хронической боли в спине – всегда с вами и всегда где-то поблизости. Так или иначе, с этим нужно смириться. Рейвен уже не в первый раз приходилось с чем-то смиряться.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Стэннер.

Рейвен посмотрела вниз:

– Устала. Трясусь. У меня была адская ночь.

Стэннер выдавил улыбку:

– Слушайте, парни из ОНЭ побудут здесь еще какое-то время.

– ОНЭ? – переспросила Рейвен.

– Отдел научной экспертизы. Криминалисты.

Рейвен взглянула на свой дом. Большинство соседей уже попрятались обратно.

– А потом? – спросила она.

– Потом начнется расследование убийства – мы полагаем, что тело в багажнике вашей машины связано с другой находкой в Центральном отделении. А значит, дело, скорее всего, передадут в Особое подразделение Отдела по расследованию убийств. И вам будут задавать еще очень много вопросов, – вздохнул он и потер лоб. – Отстой, сам знаю, но так у нас делаются дела.

– А что со мной? Я попаду под защиту свидетелей или что-то в этом роде?

– Боюсь, не получится.

– Но меня же преследуют. Я хочу сказать, это уже не просто какие-то жуткие письма.

– Определенно, но Отдел по предотвращению угроз не работает с программой защиты свидетелей.

– Так как же вы собираетесь защищать меня?

– У вас есть тревожная кнопка. Мы отправляем патрули. Ваш адрес в нашей диспетчерской системе.

Рейвен почувствовала, как краснеет от злости. Почему никто не понимает, что ее жизнь в опасности?

– Все это уже было, – сказала она.

– Мы можем добавить патрулей.

– В багажнике моей машины лежит труп какой-то женщины, а вы предлагаете добавить патрулей?

Стэннер снова вздохнул:

– Знаю, это кажется недостаточным, но мы уже проходили через такое. Отдел по предотвращению угроз не может предоставить вам охрану или телохранителя на двадцать четыре часа в сутки. У нас просто не хватит бюджета.

Рейвен подумала о сцене и о хищных взглядах мужчин, толпящихся вокруг. Она подумала о своем доме и о том, каким небезопасным он кажется сейчас. О Кевине, которого она готова защитить любой ценой.

В дверном проеме гаража виднелась ее машина с открытым багажником, вокруг суетились мужчины и женщины. Один из них щелкнул вспышкой. Свет вернул Рейвен ужасную картинку обезглавленного тела. Она посмотрела на Стэннера, тот виновато пожал плечами.

– Мне не нужны новые патрули, – повысила голос Рейвен. – Мне нужна защита.

– Простите. Я был бы только рад, если бы мог сделать что-то еще.

– Ладно, если вы не можете защитить меня, то кто может?

– Есть куча частных лиц и компаний, занимающихся обеспечением безопасности. Лучшие из них недешевы, поэтому не знаю, помогут ли они вам.

Рейвен прикусила губу:

– У меня есть деньги. Но как узнать, кто из них лучшие?

Стэннер нервно огляделся:

– Слушайте, мы не должны давать рекомендации.

– Но вы кого-то знаете?

– Он с востока, но работал здесь. Я даже не знаю, чем он сейчас занят. Но если бы я был на вашем месте, то поговорил бы именно с ним.

Наконец Рейвен получила хоть что-то.

– А у этого человека есть имя?

Райан Лок лежал в постели и слушал шум камней, трущихся об огромные деревянные опоры. Они поддерживали арендованный пляжный домик над Тихим океаном. В первые несколько недель, которые Лок провел здесь с Кэрри, своей подругой, его не беспокоило, что в прилив океанские волны плещутся прямо под домом. И только с приходом ветров Санта-Аны, когда отливы стали утаскивать за собой песок, обнажая зазубренные черные камни, волны начали тревожить Лока.

Он был не один в доме, и это немного утешало. Сухой горячий ветер терзал землю, оставляя за собой лесные пожары и извилистые следы бурных потоков, вымывающих песок обратно в океан.

Сезонные ветры влияли и на людей. В 84-м году сквозь вой Санта-Аны прорезались крики жертв Ричарда Рамиреза. Серийный убийца, прозванный Ночным Охотником, проложил свой кровавый след через весь город. Такие чудовищные воплощения были редкостью, однако этот ветер ежегодно приносил с собой резкий всплеск насилия. Возможно, потому первые поселенцы и назвали Санта-Ану «дьявольским ветром».