Чтение онлайн

Мы передохнули и не спеша направились к затону. Немного посвежело — чувствовалось, что рядом большая вода. Лида сорвала на ходу несколько ягод терна, пожевала и, скорчив гримасу, выплюнула.

— Что, не созрели?

— Напротив, очень вкусные! Хочешь попробовать? — протянула она оставшиеся сизые ягоды.

Я легонько ударил снизу по ладони, и они посыпались в траву. Лида закусила губку.

— Какой нехороший Тольча… Я рвала, рвала… И вдруг удивленно воскликнула: — Посмотри, фруктовый сад! Сейчас я тебя угощу иначе! И она, не раздумывая, ринулась к яблоням, краснеющим спелыми плодами.

— Лида, а вдруг сторож! — Но крик мой остался без ответа.

Да и какой там сторож. Сад, судя по всему, был давным-давно позабыт, заброшен. Между рядами яблонь и груш поднялся целый лесок молодняка, сорной травы. Вокруг ни жилья, ни людей.

Раскрасневшаяся и довольная, Лида возвращалась ко мне с румяными яблоками в руках.

— Это тебе не зеленый терн. Возьми, попробуй. Вот эти — самые сладкие!

К затону подошли в полдень.

— Искупаемся?

— А не утонем?

Вряд ли она опасалась за себя, все-таки выросла на Волге, недалеко от Саратова. Но я даже без рук неплохо держался на воде.

— Ну хорошо, — наконец согласилась Лида. — Ты раздевайся здесь, а я там, — указала она на кусты. — И не оглядывайся, пока не скажу.

Быстро сбросив одежду я, поеживаясь, полез в воду. Дно было песчаное и круто шло в глубину.

— Можно! — закричала Лида и с разбегу прыгнула вслед за мною.

Плавала она здорово, по-мужски вразмашку загребая руками.

— Толя, вернись, не заплывай далеко!

Но какой-то бес подталкивал меня. И я, энергично работая ногами и рукой, отплывал все дальше от берега.

Несколько длинных гребков, и она настигла меня. Пригрозила:

— Если сейчас же не повернешь назад — обижусь, честное слово!

— Хорошо, — сдался я, отфыркиваясь, и тут же небольшая волна ударила меня в лицо. Я сделал порядочный глоток и… сбился с ритма. Ветер, как нарочно, усилился, частые, беспорядочные волны захлестывали, мешали плыть. Выбиваясь из последних сил, я отчаянно греб к берегу. Лида все время находилась рядом, готовая в любую минуту прийти на помощь.

Почувствовав под собою дно, я встал на ноги. Сердце бешено колотилось. Лида последовала моему примеру, но ей оказалось чуть ли не с головой. Она хлебнула воды и вылетела на поверхность с перепуганными глазами. Я рассмеялся и подхватил ее под руку.

Мы выбрались на берег и растянулись на траве, греясь на солнце. Стараясь не смотреть друг на друга, говорили о разных пустяках. Я чувствовал, что Лида стесняется, и стеснение это передалось в конце концов мне. Все-таки одно дело — на пляже, и другое — вот так, вдвоем…

— Тольча, передвинься в тень, сгоришь.

— А тебе разве жалко?

— Немножко жалко.

Солнце уже клонилось к западу, когда мы собрались в обратный путь. К вершине холма подошли затемно. Тысячи и тысячи огоньков, больших и малых, подмигивали нам снизу, мерцали и переливались во мгле.

Мы стояли рядом, потрясенные картиной ночного города. Вздрагивая от прохлады, Лида прижалась ко мне плечом. Ее волосы касались моего лица.

— Лидушка… — голос мой неожиданно охрип.

— Что, Тольча?

Она чуть повернула голову. Совсем близко чувствовалось ее прерывистое дыхание.

Я обнял ее за плечи и привлек к себе. В стыдливой растерянности она покорно подалась. Я наклонился, и мои горячие губы слились с ее теплыми губами.

— Все же мне больше нравится уголовное право, — говорил Сергей Кучеренко, когда мы возвращались домой с теоретической конференции по теме «Иски, вытекающие из причинения вреда». — Что может быть интереснее работы следователя!

— А мне, наборот, больше по душе гражданское право, — сказал Нагорнов. — Оно обширнее и богаче уголовного. Тут ведь случаи, которые встречаются в жизни на каждом шагу. Однако попробуй разберись в них! — Уголовник — он уголовник и есть, сам зачастую признает себя виновным, когда стоит перед судом. А в гражданских делах обе стороны считают себя правыми, и вполне искренне считают!

Я молчал, но в душе соглашался с Иваном. Гражданское право и меня влекло больше. Не зря в конце концов, работая в народном суде, я стал специализироваться на гражданских делах.

— А я думаю, что хороша та должность, где больше платят, — вступил в разговор Расторгуев, затягиваясь папиросой. В последнее время он курил только «Беломор», тратя на него бешеные деньги. На трамвайных остановках в те дни худенькие мальчишки торговали папиросами, в пачках и врассыпную. Был даже такой душещипательный романс, его с надрывом исполняли в летних ресторанах упитанные мужчины:

И певец бросал тоскливый взгляд на носки своих сияющих ботинок.

— Я лично, — продолжал Николай, — не прочь преподавать в высшем учебном заведении, имея к тому же ученую степень.

— Губа у тебя не дура! — засмеялся Сергей. — Одно плохо: попадется вот такой студент, как ты, так и ученой степени не захочешь!

— Я серьезно говорю, — упорствовал Расторгуев. — Эта работа меня давно интересует.

— Работа или зарплата? — вновь вмешался Виктор. — Что-то я у тебя педагогических способностей пока не разглядел.

Николай вспыхнул, хотел что-то возразить, но нас нагнали девушки, и спор прекратился.

Лида осторожно прикрыла за собой дверь.

— Анатолий, к тебе какой-то моряк пришел.

Она чуть подумала и неуверенно добавила:

— По-моему, твой брат…

Я выскочил в коридор. Там стоял статный молодой человек в блестящей военной форме. Он шагнул навстречу.

— Сашка!

И я тут же попал в крепкие объятия братишки.

Оказывается, он демобилизовался, и вот по пути в Краснодар решил заехать ко мне.

— Без предупреждения решил. Не тебе же одному сюрпризы нам преподносить! — улыбаясь, объяснил он.

Я не мог насмотреться на Александра. Как же он изменился! Запомнил его худеньким мальчишкой, который рвался на фронт в сорок первом. Что ж, успел и он повоевать. Правда, не с немцами, а с японскими милитаристами. Получил ранение, к счастью, нетяжелое. Лида говорит, что Саша похож на меня, она это сразу заметила. Только, мол, более «справный», не то что ты, худенький, словно мальчишка.