Чтение онлайн

Не только пушта меняет свой облик. Венгрию в целом тоже не узнать: некогда отсталая аграрная страна превратилась в современную индустриальную державу.

На югославской границе таможенные чиновники впервые заинтересовались нашим багажом. По сей день неясно, почему таможенник заставил нас вытряхнуть содержимое сумок: по долгу службы или из чистого любопытства, ведь и здесь грузоподъемность мопеда приводила всех в изумление.

Сначала мы ехали через Сербию, крупнейшую из шести республик, образующих Федеративную Народную Республику Югославию.

Сербия сыграла большую роль в истории этого государства. На овеянном легендами Косовом поле турки в XIV веке разбили сербское, а в XV веке венгерское войско. Во время первой мировой войны здесь вновь победили иностранные войска, и страна в который уже раз попала в зависимость от чужеземных властителей.

Однако именно Сербия, которая в 1882 году стала самостоятельным государством, была источником сил, боровшихся за объединение страны, разорванной и угнетенной в течение почти четырнадцати веков. Сербское эмигрантское правительство провозгласило в 1917 году [1] совместно с основанным в Лондоне Югославским комитетом Королевство сербов, хорватов и словенцев. Но антагонизм между этими народами был настолько велик, что государство с большим трудом сохраняло свое единство.

Когда в 1941 году Югославия была оккупирована гитлеровскими войсками, судьба югославского государства казалась предрешенной, ибо каждый из союзников фюрера претендовал на часть страны.

Борьбу против оккупантов возглавила Коммунистическая партия под руководством Иосипа Броз Тито при поддержке Советского Союза. В ноябре 1942 года было основано Антифашистское вече народного освобождения Югославии. 29 ноября 1945 года четырехлетняя героическая борьба завершилась провозглашением Федеративной Народной Республики Югославии.

Победа народной власти привела к экспроприация крупной земельной собственности и национализации промышленных предприятий. Это создало предпосылки для развития экономики и прежде всего тяжелой промышленности.

В Югославии народные предприятия работают без плана, поэтому они в какой-то мере конкурируют между собой и бывает, что наименее рентабельные из них вынуждены прекратить работу.

Несмотря на эти тормозящие факторы, промышленная продукция Югославии намного превысила уровень 1939 года. Наибольших успехов страна добилась в развитии тяжелой промышленности и энергетики. По производству хрома, свинца, меди, молибдена и сурьмы Югославия занимает первое место в Европе.

В области дорожного строительства Югославия догоняет другие развитые страны, так как необычайно разнообразный ландшафт страны с каждым годом привлекает все больше туристов. Еще в 1955 году из 50 тысяч километров дорог только 3300 имели твердое покрытие. Поэтому на улучшение дорог сейчас обращено особое внимание. Не удивительно, что при таком положении вещей карты не поспевают за темпами шоссейного строительства. Из-за этого нам пришлось пережить немало неприятных минут.

В Нови-Сад, столице Воеводины, мы по старому деревянному мосту в последний раз проехали через Дунай и снова изумились, почему этой реке присвоены столь лестные эпитеты, как «прекрасный» и «голубой».

Базары Белграда, этого типично южного города, не менее пестры, чем ландшафты страны. «Белград» означает дословно «Белый город». Для набережных Дуная, великолепных улиц в центре города и железобетонных конструкций на площади Маркса — Энгельса это наименование вполне подходит. Но чем больше мы отдаляемся от центральных улиц, тем проще встречающиеся на нашем пути дома. Здесь магазины с широкими шикарными витринами уступают место примитивным ремесленным мастерским и мелким предприятиям.

В центре нам стоило немалого труда найти подходящее место для стоянки, а как только мы его нашли, рядом немедленно выросла фигура чиновника, который взял с нас плату за место.

Друзья нас предупреждали, что на югославских дорогах мы хлебнем горя. Вспоминая об этом, мы лишь посмеивались: 230 километров, отделяющие Белград от венгерской границы, мы прошли по превосходному асфальту. Дальнейший путь на юг был сплошным удовольствием: 350 километров шоссе, не уступающего нашим лучшим автострадам. «Вот и слушай после этого всяких там советчиков», приговаривали мы.

Но вдруг столь горячо расхваливаемое нами шоссе перешло в проселок четвертого или пятого разряда. Мы мысленно извинились перед нашими друзьями. Оказалось, они были не так уж неправы. Единственная дорога в Грецию выглядела так, как если бы ее в последний раз ремонтировали во времена великого переселения народов. Между воронками от снарядов то и дело попадались булыжники величиной с человеческую голову, замаскированные вдобавок мелкой галькой. На обочине мы кое-где видели дорожных рабочих, занятых завтраком.

Накачав камеры задних колес до 2,8 атмосферы, чтобы не повредить обода, мы устроили нечто вроде слалома между ямами и камнями, благо в течение многих часов находились на дороге в полном одиночестве. Лишь когда после трехдневных мук мы преодолели эти 250 километров, отделявших нас от греческой границы, нам стало ясно, почему на проселке почти не было движения: параллельно ему, совсем рядом, тянулась только что открытая автострада, еще не обозначенная на нашей карте.

Греция вначале показалась нам неприветливой. Мы надеялись, что страна винограда встретит нас ярким солнцем, но не тут-то было. Ледяной ветер гнал снежные хлопья, превращая путешествие в пытку. Пришлось снова напялить на себя всю одежду, хотя, если верить календарю, уже давно наступила весна. К счастью, продвигаясь на юг, мы вскоре вышли из сферы влияния континентального климата. Пейзаж менялся с каждым километром. Крутые горы отступили назад, их сменили плодородные поля. Первые зеленые стебельки робко пробивались из земли, а в Салониках, у Средиземного моря, всего в 70 километрах от границы, давно воцарилась весна. Столица встретила нас распустившимися деревьями и яркими цветами.

Эллада демонстрировала перед нами свои контрасты: пышную растительность побережья и пустынные склоны гор; современные высотные дома в крупных городах и допотопные лачуги в деревнях. Безработным и нищим недоступны даже фрукты, которые продаются здесь по удивительно низким ценам.

В греческих городах на каждом шагу встречаешь уличных фотографов со средневековыми деревянными аппаратами, по величине не уступающими здоровенному сундуку. В пять минут они делают карточки для паспортов. Разбогатеть на этой работе, очевидно, трудно: мы нередко видели, как десятки таких вольных художников, словно сговорившись, часами сидели в бездействии на одном месте и оживлялись только при виде иностранцев. Однако сами они позировали нам крайне неохотно.

— Передай мне, пожалуйста, гаечный ключ.

Прокол как нельзя более некстати. Срок нашей визы истек еще вчера, и нам нужно как можно скорее добраться до болгарской границы. Последние дни мы гнали машины не останавливаясь. Мы промчались мимо идиллических прибрежных городов Средиземноморья, пересекли горы с километровыми подъемами и наконец достигли плодородных областей Греции, где выращивают табак.

— Только бы прекратился дождь!

Морской климат причинял нам немало неприятностей. Двое греческих крестьян на телеге, запряженной волами, которых мы перед тем перегнали на такой скорости, что грязь брызнула во все стороны, вновь поравнялись с нами и предложили следовать за ними. Объясниться, правда, мы не смогли — наш запас греческих слов ограничивался пятью фразами, — но по весьма выразительным жестам поняли, что нас приглашают на ужин.