На нарах с Дядей Сэмом
Шрифт:
Я очень волновался, что потрепанный железный табурет принадлежал террористу-самоубийце. В таком случае случайно севший на него нечестивец мог запросто взлететь на воздух.
Почему-то, кроме меня, эта фраза никого не удивляла, я же любил играть словами и выстраивать нелепые аналогии.
В моем воспаленном мозге родились коварные настульные дизайны: «Во имя Отца, Сына и Святого Духа». Или на иврите: «Шма, Исроэл» – «Слушай, Израиль». Хотя арабский вариант выглядел однозначно более эффектно.
Если по телику шла какая-нибудь «супер-пупер»-популярная программа, то мест для всех желающих не хватало, и сразу же начинались конфликты. В дни любимейшего в тюрьме сериала «Prison Break» [193] стулья сносили вниз сразу же после завтрака, и только к 8 вечера они наконец дожидались своих хозяев.
Лично я телевидение игнорировал почти полностью и лишь иногда, once in a blue moon [194] , смотрел новости ВВС и CNN. Сидеть на жестком стуле в душном, непроветриваемом помещении, в окружении толпы пукающих, рыгающих и поедающих «джанк фуд» дядек меня не прельщало.
193
Побег из тюрьмы.
194
«Крайне редко» – устойчивое фразеологическое сочетание.
Особенно с учетом качества любимых ими передач.
В Форте-Фикс я с удовольствием взял почти стопроцентный телевизионный тайм-аут на несколько лет.
В семье моего дяди, харизматичного и всезнающего физика-альпиниста-ядерщика из Дубны, долгое время телевизора не было вообще. В советской юности меня это удивляло и возмущало, во времена американской зрелости я его стал понимать.
«Суета-сует… Лучше почитать, желательно, что-нибудь «вечное» или прикладное. Или на худой конец что-нибудь удивительно-саркастически-смешное, a-la Татьяна Толстая или ранний Владимир Сорокин».
Я устраивался с очередной книжицей где придется, хоть на лестничных ступеньках, пока ждал, например, своей очереди позвонить на волю.
На первых этажах форт-фиксовских жилых корпусов были установлены телефонные будки, сделанные из когда-то блестящего дюралюминия. Они сиротливо приютились под лестницами, ведущими на второй этаж и жутко напоминали своих советских двухкопеечных родственников.
Двери в мини-будке складывались, как в троллейбусе, – пополам и внутрь. На уровне задницы прилепилась малюсенькая, как для шампуня и мочалки, полочка. Если я на нее садился, колени упирались в противоположную стену.
Конец ознакомительного фрагмента.